Всегда говори «всегда»

Отец однажды меня уличил – я джинсы американские у фарцовщиков купил. Так он меня чуть в милицию не сдал, так был возмущен, что его сын водится с идеологическим противником! Он тогда кричал, что надо было меня посадить, чтобы впредь была наука.

Невероятно! Посадить?! Сына?! За джинсы?!

Он улыбнулся:

– Если бы он меня тогда посадил, я бы сейчас не строительством занимался, а нефтью торговал. Как все большие ребята.

Ольгу передернуло.

– Не стоит так шутить, Сергей Леонидович. Тюрьма – это ужасное место. Никакая нефть того не стоит.

– Кардиолог, очень известный. Академик. Дед был профессор. Тоже медик. Очень образованные, очень идейные, очень преданные своему делу люди. У нас такой скандал был, когда я решил поступать в строительный! Семейные ценности, преемственность, традиции.

– А почему вы решили… в строительный?

– Потому что лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме. Чтобы состояться в медицине, мне нужно было или превзойти отца и деда, или въехать в рай у них на закорках.

Он протянул Ольге открытую ладонь. Поперек нее действительно тянулся тоненький белый шрам.

Но Барышев уже вскочил, ухватил Ольгу за руку покрепче и повел к выходу:

– Идемте, машина ждет. Хочу вас кое с кем познакомить. Не возражаете?

Конечно, она не возражала.

…Дом, стоявший среди сосен, выглядел неожиданно по-европейски. Будто они не в Сибири, а в какой-нибудь Швеции… Или Дании…

– Выходите, приехали!

– Кто здесь живет?

– Мой отец. Выходите, выходите, не бойтесь.

Как отец? Почему… отец?

– Он сюда переехал после того, как мама умерла, – объяснил Барышев. – Кафедрой заведует в медицинском институте. Ему трудно было привыкнуть к тому, что мамы нет. Нам всем трудно было привыкнуть, а ему особенно. Он ее слишком сильно любил. Так тоже бывает. Я… Я, видите ли, здесь и комбинат затеял, чтобы приезжать почаще, понимаешь?.. Понимаете?

На крыльцо вышел отец Барышева – высокий, моложавый:

– Приехал! Наконец-то! Я рад.