Всегда говори «всегда»

– Куда… не смотрю?

– В «глазок», в «глазок»! – Надежда ткнула пальцем в дверь, на которой и впрямь красовался «глазок».

– Смотреть надо, мало ли кого там принесло!

– А вас-то зачем принесло? – мрачно поинтересовался Грозовский.

– Как зачем?! Вы уж три дня на работу не ходите!

Нет, это просто невозможно! Он может вообще на работу не ходить, кому какое дело! Он начальство, в конце концов! Голова, поутихшая было, снова разболелась. Грозовский со стоном взялся за виски и приготовился помирать. Надежда засуетилась вокруг него, подхватила, словно медсестра раненого красноармейца:

– Давайте я вас в кроватку отведу!

– Не надо меня никуда вести!.

– Надо, надо, как же не надо! Пошли, пошли, нечего вам стоять!

– До вашего… феерического прихода я лежал, честно говоря, – сообщил Грозовский мрачно. Он попробовал сопротивляться, но сил не было.

– Вы ложитесь, ложитесь, Дмитрий Эдуардович! У вас температура, да?

Надежда довела помирающего начальника до спальни, усадила на кровать, оправила пижаму. Черт! Прелестно! Картина маслом: сестра милосердия подносит утку больному брюшным тифом!

– Послушайте… м-м-м… Надежда.

Наивный Грозовский не знал, что умолять Надежду, равно как и спорить с ней, было занятием совершенно бессмысленным и беспощадным, не хуже знаменитого русского бунта.

– Вам, Дмитрий Эдуардович, лежать надо, – заявила она и действительно, ловко закинув его босые ноги на кровать, уложила несчастного и деморализованного Грозовского.

Завхоз Кудряшова подоткнула одеяло. Грозовский чуть не взвыл от унижения и своего полного бессилия перед этой рыжей женщиной.

– Слушайте, если вы сей момент сами не уйдете, я вас выставлю, – пригрозил он.

– А у вас сил нет! – радостно сообщила Надежда.

Грозовский наконец смирился и капитулировал.

– Это точно."

"– Вы лучше меня потом проработаете на общем собрании коллектива, – предложила Кудряшова. – А сейчас вам под одеялку надо.

– Придуривалась?

Какой морс? Какие лимоны? Господи, дай мне спокойно умереть. Впрочем, выяснилось, что морс – это еще не худшее из уготованных ему несчастий.

– Я вам вот носки из натуральной шерсти привезла! – Надежда вытащила из пакета жуткие серые носки, больше похожие на валенки.