Все ведьмы – стервы, или Ректору больше (не) наливать (СИ)

Я не потерплю, чтобы репутацию моей дочери и дальше втаптывали в грязь! Отчисляйте ее немедленно!

Что? Это отец его Тильды?

– Позвольте узнать, отчего вы решили, будто репутацию вашей дочери куда-то там втаптывают? – спокойно спросил он, хотя внутренне подобрался.

Отец Матильды после этих слов от возмущения покраснел:

– Да как вы смеете?! Вся академия только и судачит о вашем романе с моей дочерью! Если бы я вовремя узнал, что ее переводят к магам, ни за что бы этого не позволил! Я давно говорю: девушкам не место в академиях! Мало того, что она ведьма, мало того, что теперь обществу об этом известно и мое имя будут полоскать на всех углах, так она еще с вами связалась и окончательно уничтожила свою репутацию! Но главное, она еще и на мою репутацию бросила тень! – кричал мужчина, чуть не брызжа слюной.

При этом взгляд его удивительным образом стал благожелательным и даже немного льстивым.

– И как у вас только совести хватает смотреть мне в глаза?! Не ожидал, что племянник короля может пасть так низко и опуститься до интрижки с адепткой! Где это видано?! На справедливое решение конфликта я даже не рассчитываю, поэтому давайте решим все быстро и без лишней огласки! Отчисляйте Матильду!

– А молодого человека не смущает сложившаяся ситуация? – проскрипел ректор и перевел взгляд на адепта, отчего тот словно сделался меньше.

– Дуглас все знает и великодушно готов простить Матильде увлечение молодости. – В руках дракона хрустнуло и сломалось цельнометаллическое перо. Мужчина непроизвольно сделал шаг назад, но воинственного настроя не утратил: – Будьте уже мужчиной и дайте Матильде устроить свою личную жизнь с приличным человеком!

У дракона аж челюсть свело, так сильно он стиснул зубы.

Неизвестно, к чему бы привел этот приступ ярости, но тут в кабинет без стука впорхнула сияющая Матильда:

– Майкл, смотри, какого лапулю подарил мне Огурчик! Сегодня же сделаю его своим фамильяром!

Оторвав взгляд от милого черного комочка в своих руках, девушка увидела застывших мужчин, и улыбка сползла с ее лица.

– Отец? А что ты здесь делаешь?

– Фамильяром, значит… – сощурился тот.