Все мы грешные

Но спокойствия это ей не принесло. Ведь и Илью когда-то охраняли по высшему разряду. Но от пули так и не уберегли.

И все же кто выдал ему путевку на тот свет? Полжизни отдала бы она, чтобы узнать всю правду.

Жила Настя в просторном загородном особняке, отстроенном уже после гибели мужа. Она не хотела жить там, где жила вместе с Ильей. В старой квартире все напоминало о нем, будоражило душу, навевало тоску.

После совещания она провела в своем кабинете полдня, захватила и вечер. И только к ночи возвратилась к Дениске.

Малыш уже спал. Маленький такой, беспомощный еще. Посапывает во сне. Без малого полчаса провела она у детской кроватки, все не могла налюбоваться своим сокровищем. В нем весь смысл ее жизни.

– Покушал хорошо. Только вот заснул не сразу. Все ворочался. Вас, наверное, ждал.

В голосе нянечки трудно расслышать упрек. Но он присутствует. И Настя за это не в обиде. Правильно делает, что попрекает.

Чертова работа. Не оставляет времени для ребенка. И завтра чуть свет опять умчится в офис.

Иной раз ее подмывало бросить все, распродать все акции, остаться только лишь при огромных счетах в банках. Только для того, чтобы проводить с ребенком как можно больше времени. Но она удерживалась от такого решения. Разве можно взять да развалить империю, созданную трудами ее покойного мужа! Ведь он завещал свое дело не только ей, но прежде всего своему сыну. Теперь уже Дениска должен унаследовать от нее сверхмощную компанию.

Настя поужинала, приняла душ и легла отдыхать. Спать хотелось до ужаса – не оставалось времени на размышления о незанятом месте в ее двуспальном ложе.

Но уснуть не успела. Запищал телефон.

– Анастасия Валентиновна?.. Это я, Максим Селезнев!

– Что-то случилось?

«Пожар в банке?.

– Нет, все ничего, все спокойно.

– Так почему вы звоните? – недовольно спросила она.

– Да так, не спится.

Впервые он позволил себе разговаривать с ней так развязно.

– Я вас не понимаю, господин Селезнев, – перешла она на строгий, официальный тон.

– Говорю же вам, мне не спится. Захотелось с вами поболтать.

Его вольность в обращении с ней переходит все границы. Это уже слишком!

– А я вам что, служба «девятьсот семь»?..