Я умер вчера

При такой ситуации я должна была бы, по идее, или руки на себя наложить, или начать пить, или уйти в монастырь. Но я же настоящая русская баба, меня голыми руками не возьмешь. Поплакала я, поплакала, а потом поняла, что надо делать, и села за компьютер. И все как рукой сняло.

– Господи, да чем же ты так насолила журналистам, что они на тебя накинулись?

– Понятия не имею. Вроде мы с ними не ссорились. Правда, к их чести должна сказать, не все считают меня полной идиоткой. Нашелся один такой, который предлагал мне опубликовать материал, в котором восстановил бы мою поруганную репутацию и реабилитировал бы мое честное имя.

– Ну и?..

– И ничего. Я отказалась. Надеюсь, уж тебе-то не надо объяснять, почему.

– Не надо, я понимаю. Ты думаешь, он действительно тебе сочувствовал? Или подозреваешь, что это обычные газетные игрища: вы пишете так, а мы напишем эдак, вы с нами конкурируете, а мы выскажем противоположную точку зрения. Нет?

– Да бог его знает, Настюшка. Все может быть. Но вообще-то этот журналист симпатичный дядька, очень доброжелательный, умеет сочувствовать, сопереживать.

– Ага, – тихонько пробормотала Настя, – глаза добрые, а череп лысый.

Она сказала это совсем тихо, просто мысли вслух. Вспомнила виденную утром фотографию мужа Лутовой. И не поняла, почему Татьяна вдруг так напряглась. Глаза ее сузились, губы сжались.

– Откуда ты знаешь? – спросила она жестко.

– Что знаю?

– Что череп лысый.

– Ничего я не знаю. Ты о чем?

– А ты?

– Я сегодня встречалась, между прочим, с гражданкой Лутовой.

– Да, я помню, – кивнула Татьяна. – Продолжай.

Голос ее был сухим и холодным, и в этот момент она показалась Насте такой чужой, что даже неприятно стало.

– Тань, расслабься, ты не на работе, – сказала она.

Татьяна глубоко вздохнула, зажмурилась и потрясла головой. Лицо ее расслабилось, губы дрогнули в улыбке.

– Извини, Настюша. Рефлекс сработал, как у охотничьей собаки. Рассказывай дальше.

– А дальше ничего и не было. Валентина Петровна жаловалась мне на жизнь и на то, что не может избавиться от эмоциональной зависимости от мужа.