Я умер вчера

"

"Она терпеливо дождалась, пока коллега закончит выяснять, когда же наконец будет готово заключение экспертов по фальшивым стодолларовым купюрам. Разговаривать с этим следователем ей было легко, потому что был он мужиком незатейливым, со всеми сразу переходил на «ты», а его круглое чернобровое лицо излучало такое простодушие и дружелюбие, что как-то не хотелось обижаться на панибратство.

– Ваня, ничего, если я немножко покопаюсь со своими бывшими делами? – осторожно спросила Татьяна.

Она поставила себя на его место и поняла, что сама, конечно, возражала бы.

– Валяй. Как чего накопаешь – неси в клювике. Чего тебе дома-то не сидится, Образцова? Скучаешь?

– Скучаю. Делать нечего. Да и привыкла. Знаешь, незаконченное дело как зуд, покоя не дает. И идеи кое-какие появились.

– По всем делам?

– Нет, по убийству Пашковой.

– Ах, колдунья… – протянул Иван.

– Тогда я возьму записи, которые были изъяты на месте убийства, ладно?

– Что за записи? – спросил Иван, и Татьяна поняла, что он уже успел основательно забыть все, что она ему говорила при передаче дел.

– Записи, которые Пашкова вела о своих клиентах. Что-то вроде истории болезни на каждого.

– А, эти, бери, конечно.

Иван достал из сейфа конверт с материалами и протянул ей.

– Работай, труженица. Когда книжка новая выйдет?

– Ой, не знаю, – она покачала головой. – Ее еще дописать надо.

– Много осталось?

– Почти половина.

– Так что же ты дурака валяешь? Книжку бы лучше писала, а не в трупах разбиралась. Мне жена всю плешь проела, что ей читать нечего. Спроси, говорит, у Томилиной, когда что-нибудь новенькое появится.

– А она меня читает?

– Еще как! Запоем. Как купит твой новый роман, так все хозяйство побоку, муж и сын голодные, пол не метен.

– Отчего же не высказал? – улыбнулась Татьяна.

– Вот, высказываю. А вообще ты, Танька, молодец. И на хрена ты тут корячишься, хотел бы я знать? Сидела бы дома и книжки писала. И тебе удовольствие, и людям радость.

– Не знаю, Ваня. Когда столько лет ходишь в погонах, не так просто их разом взять и снять. Страшно.