Я умер вчера

Поквартирный обход проводился сразу после обнаружения трупа Инессы, а это было намного раньше, чем сошел снег.

– Сможете показать, где именно они лежали?"

"– Конечно, я помню. Сразу из подъезда направо, возле урны. Да нет, я и в самом деле лучше покажу. Витя, Вова! – крикнула она.

Тут же в дверном проеме появились две мордашки, по уши перепачканные шоколадом, которым, вероятно, было облито печенье.

– Что, баба? – хором произнесли двойняшки.

– Я сейчас выйду вместе с тетей ровно на десять минут. Без меня не бояться и не хулиганить.

– Не-ет! – так же хором ответили пацаны.

Полина Петровна накинула на плечи шаль и открыла входную дверь.

– Пойдемте, – сказала она Татьяне.

Вместе они спустились вниз. Выйдя из подъезда, Полина Петровна пошла направо и метра через три остановилась.

– Вот здесь у нас урна стояла, и кому понадобилось ее убирать? Кому она мешала? Сколько я в этом доме живу, столько урна здесь была, а теперь как Москву начали к юбилею в порядок приводить, так урна исчезла.

– И давно урну убрали? – поинтересовалась Татьяна, разглядывая место, которое показала ей Полина Петровна.

– Да нет, недели две, наверное. Когда я ключи нашла, она еще стояла.

– Хорошо, Полина Петровна, спасибо вам. Вы возвращайтесь домой, у вас же малыши безнадзорные остались, как бы не натворили чего.

– Эти-то? – усмехнулась женщина. – Эти не натворят. Вот внуки были – это да, та еще песня, ни на секунду оставить нельзя было, обязательно что-нибудь разобьют или сломают. А эти у меня вышколенные, я им бегать и возиться разрешаю сколько угодно, но они накрепко усвоили: если баба Поля сказала, что нельзя, – значит, нельзя.

– И какое же? – с интересом спросила Татьяна. Эта женщина с каждой минутой нравилась ей все больше и больше.

– Надо с младенчества приучать ребенка к тому, что есть слово «можно» и есть слово «нельзя». И эти слова – святые. Сказано, что можно играть и шуметь, – играйте сколько влезет, бегайте где хотите, я вам слова не скажу.