Я умер вчера

Его реакция на письмо была необычной, более того – неправильной и непрофессиональной. Уж чего-чего, а этого она от Игоря никак не ожидала. «А ты на себя посмотри, курица! – с внезапной злостью сказала она себе. – Кто ты такая, чтобы судить о его профессионализме? Главный сыщик всей России? Игоря дважды признавали лучшим оперативником главка, а тебя? Вспомни лучше, какие высоты профессионального мастерства ты сама демонстрировала не далее как в минувшем январе, когда очертя голову кинулась подозревать отчима, вместо того чтобы сесть и хладнокровно все продумать и взвесить.

Прав был Готовчиц, чужую беду все мы горазды руками разводить. А когда тебя самого коснется, мозги полностью отказывают. У Игоря болен ребенок, и болен, судя по всему, тяжело, у него голова занята только этим. Кто осмелится его осудить? Когда все вокруг начинают кричать, что милиция не раскрывает преступления, подразумевается, вероятно, что в милиции работают исключительно киборги, у которых нет души, нервов, семейных проблем и болезней. Считается, что все наши помыслы должны быть направлены только на поиски преступников и разгадку криминальных секретов, и это, наверное, правильно. Так действительно должно быть. Но природа распорядилась иначе, мы не киборги, а живые люди, и мы далеко не всегда можем сосредоточиться полностью на деле, потому что мысли отвлекаются на всякие человеческие проблемы, потому что мы точно так же, как все, болеем, страдаем, нервничаем, любим, женимся и разводимся, хороним близких и друзей, считаем копейки до зарплаты, которую еще неизвестно когда дадут, и выслушиваем справедливые упреки жен в том, что ребенок обносился и ему нужны новые ботинки, а денег нет. Мы такие же, как все, никто не освободил нас от обычной повседневной жизни со всеми ее тяготами, и от этого мы часто делаем ошибки, не можем додуматься до очевидного, не успеваем сделать необходимое. Нужно ли нас за это осуждать? Можно ли нас за это простить? Не знаю…»

Квартира показалась Насте неожиданно пустой, холодной и одинокой.

Душевная боль, столько времени заставлявшая ее стремиться к молчанию и уединению, прошла, словно вместе с Димой Захаровым убили и ее, эту изматывающую, тупую боль. И теперь Насте хотелось, чтобы рядом с ней был Леша, такой теплый, родной и надежный. «А вдруг он не вернется? – мелькнула сумасшедшая мысль. – Вообще никогда не вернется. Пожил со мной в браке два года и понял, что это типичное не то.