Я умер вчера

 – Не далее как той же зимой я вам объяснил, что мое поведение тогда было вынужденным, оно было продиктовано интересами операции, которую мы проводили в отношении вашего начальника Мельника. Но вы не сочли нужным извинить меня, обиделись и продолжаете дуться до сих пор. Это неправильно, Анастасия. Друзей надо уметь прощать. Но, поскольку вы этому еще не научились, вернемся к Готовчицу. Судя по аккуратности ваших формулировок, есть что-то еще, о чем вы умалчиваете.

– Есть, – согласилась она. – Все, что я говорила о Борисе Михайловиче, нужно принимать с большой поправкой на его состояние.

Полагаю, что в обычном состоянии он действительно хороший специалист и может принести пользу в работе информационно-аналитической службы. А его смешная попытка произвести впечатление путем немедленной постановки мне диагноза может объясняться тем, что в нынешних условиях он просто плоховато соображает.

– То есть вы полагаете, что по миновании депрессии, связанной со смертью жены…

– Я имею в виду другое, – перебила его Настя.

 – Дело не в депрессии. Дело в страхе. И винить в этом нужно наших сотрудников.

– А что такое? – спокойно поинтересовался Заточный. – Вы со следователем с размаху напугали бедного психоаналитика подозрениями в убийстве собственной жены?

– Да нет, мы с ним ласковы и внимательны, а вот те, кто проводил проверку Готовчица на благонадежность, сработали топорно. В службе наружного наблюдения, кажется, не осталось ни одного крепкого профессионала, во всяком случае, они действуют так неумело и грубо, что Борис Михайлович их срисовал в ту же минуту, постоянно чувствовал их внимание к своей особе, и вполне естественно, что это выбило его из колеи.

Знать, что за тобой следят, и не понимать, кто и почему, – развлеченьице, которого и врагу не пожелаешь.

– Бардак, – в сердцах бросил Заточный. – Хорошо, что вы мне об этом сказали. Завтра же с утра свяжусь с руководством «наружки». Чтобы разговор был более предметным, я возьму у них фотографии всех, кто проводил проверку Готовчица, пусть он ткнет пальчиком в тех, кто его пас.

Это будет наглядным уроком того, как не надо работать. И что, Готовчиц сильно испугался?

– А вы как думаете? Конечно, сильно. Он же обычный человек, ни в каком криминале не замешанный. Скажу вам больше: он решил, что сошел с ума. А что еще должен был подумать человек, который знает, что никто за ним следить не может? Он ничего не украл, никого не убил, с криминальными структурами дела не имеет.