Все лгут

В отдалении послышался шум мотора и мелькнул свет фар свернувшей к усадьбе машины.

– Дерьмо, – бросил Том. – Они возвращаются.

Он вновь скрылся за дверью лодочного сарая. Мне было слышно, как он что-то передвигает – оттуда доносились грохот и скрежет.

Со стороны усадьбы захлопали двери автомобиля, и над замерзшим лугом понесся, то затихая, то вновь набирая силу, голос Казимира. Затем открылась и закрылась входная дверь, и голос исчез.

Передо мной возник Том, толкая что-то перед собой. По бокам, как копья, торчали металлические полозья.

Том спустил сани к самой кромке воды и поставил их на лед. Полозья заскрипели, когда он на пробу прокатил сани туда-сюда по скользкой поверхности.

– Помоги, – велел он, вернувшись на берег.

Вместе мы подняли завернутое в коврик тело, отнесли его к саням и перекинули через сиденье.

"Это звучит гораздо проще, чем было на самом деле: коврик – то есть Паола – волочился по льду, и Тому приходилось прикладывать большое усилие, чтобы толкать груз вперед.

В полной темноте я семенила следом, в нескольких шагах от него. Мои новые сапожки буквально катились по твердой скользкой поверхности. Я упала, ударилась о лед, но сумела встать.

Казалось, что прошла целая вечность, но на самом деле весь путь к открытой воде не мог занять у нас больше пяти минут. Толстые куски льда покачивались на поверхности воды у края полыньи, сталкиваясь друг с другом и издавая глухой стук.

Том дотащил сани до нужного места, помедлил секунду, а затем изо всех сил толкнул их вперед. Сани беззвучно скользнули за кромку льда, перевернулись, а затем исчезли под толщей черной воды.

Тогда я видела девушку по имени Паола в последний раз.

46

Том то тащил, то подталкивал меня в сторону дома. Не помню, о чем я тогда думала и думала ли вообще, зато помню чувство, которое меня переполняло. Это было ощущение утраты, потери, неизбежности, как будто я понимала, что теперь уже ничего не исправить.