Все лгут

Когда Казимир распахнул передо мной дверь, в его глазах зажглась какая-то искра, я не могла этого не заметить. Лицо его растянулось в улыбке.

– Здорово, – он пригласил меня жестом войти.

– Привет, – поздоровалась я, входя в помпезный холл. Там я скинула новые замшевые сапожки и повесила косуху на плечики, рядом с чьей-то норковой шубкой.

На кухне что-то гремело. От запаха свежей выпечки у меня засосало под ложечкой, и я тут же вспомнила, что не обедала – приготовленная Марией еда, что-то типа вегетарианской бобовой каши, пахла блевотиной.

За спиной Казимира возник Том. Он протиснулся мимо него и поцеловал меня в губы.

– Привет, – сказал он, обняв меня рукой за плечи.

Казимир невозмутимо взирал на нас.

– Я немного спешу, – заявил он. – Через час должен ехать в аэропорт, встречать отца.

Он замолчал.

– Пива? – спросил он после паузы.

– Само собой, – ответила я.

Мы отправились в кухню.

Паола, одетая в неизменный заношенный спортивный костюм, стояла у большого разделочного стола, столешница которого была сделана из серого мрамора, и месила тесто.

Паола обернулась, одарила меня робкой улыбкой и почти незаметно подняла перепачканную мукой ладонь.

Кивнув ей, я направилась к холодильнику, возле которого на корточках уже сидел Казимир, извлекая из его нутра банки и бутылки. Потом он поднялся и вручил нам с Томом по пиву.

Том взглянул на друга без всякого выражения.

– Ну что, удалось тебе трахнуть мисс Колумбия? – спросил он, указывая на Паолу.

Паола бросила на нас тревожный взгляд.

– Ради бога, – пробормотал Казимир и вышел из кухни, направляясь в гостиную.

Мы последовали за ним и плюхнулись в кресла.

Повисла неловкая тишина.

– Ну что, как жизнь? – осведомился Казимир, поймав мой взгляд.

Он немного нахмурил лоб и изучающе поглядел на меня. Взгляд его скользнул по моему лицу. Я изо всех сил старалась замаскировать бланш, но не могла утверждать, что мне это вполне удалось.

– Ничего особенного, – отозвалась я, стараясь невзначай прикрыть больной глаз волосами. – Как сам?

– Через две недели лечу в Вербье, – заявил Казимир, отхлебывая пиво. – У моего дяди там шале, прямо у подъемника Медран.

Том посмотрел на меня, прикурил сигарету, а затем пристально уставился в потолок. Он казался нервным, каким-то дерганым. Не мог найти себе места и вертелся.