Все лгут

У отца Ясмин ведь не было причин лишать жизни колумбийскую прислугу? Или я здесь что-то упускаю?

– Нет, но… – мямлит Манфред.

– Никаких «но», – обрывает его Будил, возобновляя спуск. – Второй вопрос – кто убил Самира Фоукара? А главное – почему?

Мы спускаемся в холл. Под стук каблуков Будил скорым шагом направляется к дверям.

Не оборачиваясь, чтобы посмотреть, идем ли мы за ней, Будил выходит на улицу. Порыв ледяного ветра несет с собой отдельные снежинки. Вчерашняя снежная каша замерзла, и теперь под ногами хрустит лед.

– Что-то мы все-таки упускаем, – упорствует Будил. – Это даже вам должно быть ясно. Мне нужны доказательства и факты. А не куча притянутых за уши теорий. Я не могу тратить свое время на эту чушь. Ройте землю носом и ищите ответы.

33

Манфред провожает Будил взглядом, пока она не сворачивает к Ратуше.

– Она просто что-то с чем-то.

Он сплевывает на тротуар.

Я гляжу вслед Будил. Смотрю на ее разлетающиеся на ветру темные волосы, слышу перестук каблучков и наблюдаю, как под тканью пальто в такт шагам прорисовывается аппетитная попка.

– Ты прав, – с улыбкой соглашаюсь я.

Манфред бросает на меня взгляд.

– Я не могу тебя понять, Гуннар.

– Хм.

– Тебя вовсе не волнует, что она обращается с нами, как со скотом?

– Она отходчива.

Мы замолкаем. Мимо по направлению к гаражу проносится полицейский автомобиль. Сирена постепенно утихает.

Манфред поворачивается спиной к ветру и прикуривает сигарету. Затянувшись, он заходится кашлем.

– Но в одном она права, – вдруг говорит он.

– Будил?

– М-м.

Он глубоко затягивается, выпускает дым в вечернее небо и снова кашляет.

– Что-то мы явно упускаем, – повторяет он, не глядя на меня.

– Я знаю.

– Нам стоит заново изучить старые материалы.

– Я над этим работаю.

Манфред тушит окурок о фонарный столб и бросает его наземь. Оранжевый огонек вспыхивает и гаснет.

– Мне пора домой. Афсанех рассвирепеет, если я не вернусь к тому времени, как нужно будет укладывать Надью.

– Проваливай, – говорю я, думая о Ли и об осколках потерянного времени.

Но в следующий миг перед внутренним взором возникает лицо Марии – я еще помню тепло ее ладони, гладившей мою голову.

– Уверен?

– Мне больше нечем заняться, – отвечаю я.

Мой рабочий стол завален бумагами – отчетами криминалистов, выписками из заключений судебных экспертов, фотографиями, протоколами допросов и списками пассажиров из аэропорта Арланда.

Каждый раз, когда мне приходится возвращаться к старым истрепанным документам, все повторяется.