Все лгут

 – Она закрывает глаза и внезапно снова их открывает, выпрямляет спину и складывает руки на столе. – Боже правый. Я знаю, кто она.

29

Я лежу в постели и смотрю в ореховые глаза Билли. Он наклоняет голову набок и поводит носом, а кудрявые уши дрожат от возбужденного ожидания.

– Sorry, никакой еды у меня нет, – сонно говорю ему я, подавляя отрыжку.

Пиа тихо смеется у меня под боком, а потом сбрасывает с себя одеяло.

Я смотрю на ее обнаженное тело, покрытое узором татуировок.

– Он что, снова хочет есть? – спрашивает она.

– Выглядит он так, будто хочет съесть меня.

– Да ладно тебе, он же ласковый, как ягненочек.

Она встает с постели и выходит из комнаты, даже не подумав одеться. Через несколько секунд – она, должно быть, не закрыла дверь в туалет – я слышу, как она справляет малую нужду. Вернувшись, Пиа останавливается в дверном проеме, рукой придерживаясь за наличник. Она сутулится, излучая при этом крайнюю степень уверенности в себе.

Я пробегаю взглядом по ее телу. Она красива: пропорционально сложена и в меру стройна.

Полагаю, что должен ощущать что-то типа мужской гордости от того, что уложил в постель такое юное и прекрасное существо – примитивное удовлетворение при мысли о том, что я все еще могу соблазнить женщину на двадцать лет младше себя. Но все, что я сейчас испытываю, – это скука и тошнота. Не по отношению к ней, а к самому себе.

Мой взгляд на ее тело, ее плоть – это взгляд алкоголика на пустые бутылки, бликующие в лучах утреннего солнца.

– Гуннар Вийк, – произносит она с расстановкой, словно мое имя – название блюда, которое она только что приготовила и собирается предлагать гостям.

– Это я.

– Мне нужно идти наверх, к маме. Становится поздно.

– Иди.

– Не знаю, насколько близко вы знакомы, но Билли – ее сокровище. Если я не приведу его в ближайшее время, она может сильно распереживаться.

Я не упоминаю о том, что знаком с ее матерью ближе, чем она может себе представить.

С Пией я познакомился, когда ее мать укатила на автобусную экскурсию, смотреть «Сокровища искусства Центральной Европы». Она такое любит, Черстин. Высокая культура.