Все лгут

Почему он предпочел мертвых живым. Однажды я спросил об этом у одной из его коллег. Она ответила мне так:

– Загадки, Гуннар. Виной всему загадки. Мы разгадываем их каждый день, даруя слово тем, кто больше не в силах ничего сказать. Кому, как не тебе, должно быть это понятно?"

"Манфред тоже здоровается, и мы идем в секционный зал – выкрашенные белой краской стены, блестящий линолеум на полу, нержавеющие столы, оборудованные стоками, кранами и шлангами с душевыми лейками. Я видел все это уже много раз, но каждый меня поражает мысль, что все заканчивается именно так.

– Не уверен, что смогу быть вам чем-то полезен, – говорит Давид, жестом указывая на один из секционных столов.

Кости разложены на нем таким образом, чтобы сформировать человеческий скелет.

– Вот черт! – восклицает Манфред, потирая подбородок. – Здесь все?

Давид кивает.

– Да, но до завершения исследований я не могу ничего сказать ни о причине смерти, ни о времени, ни о личности трупа.

– Считаешь, причину смерти можно будет определить? – спрашиваю я, глядя на выцветшие кости. Рядом с бедренной лежат какие-то инструменты, а возле них – клок высохших водорослей.

Давид складывает руки на груди.

– Это может быть непросто, – соглашается он. – Но если повезет, мы сможем выделить ДНК, и тогда, возможно, получится ее идентифицировать.

– Ее? – переспрашивает Манфред.

– Да, это женщина, насколько я вижу.

– Бен, значит?

– Да, – отвечает Давид. – Тут он внезапно оживляется и неуверенно улыбается нам. – Но сейчас я мог бы показать вам кое-какие вещи, – сообщает он, направляясь к окну, прямо под которым стоит еще один стол.

На голубой клеенке лежит нечто, напоминающее свернутый ковер, покрытый грязью и высохшими, спутанными водорослями.

Мы следуем за ним.

– Она была завернута в это? – уточняет Манфред.

– Да, – подтверждает Давид и, натянув пару латексных перчаток, берет скальпель. Затем он аккуратно скоблит лезвием ковер. С него сыпятся песок и грязь, обнажая маленький участок.

Я наклоняюсь, чтобы получше разглядеть переплетение ярко-желтых и зеленых волокон.

– Пластик? – наморщив лоб, спрашивает Манфред.

– Верно, – отвечает Давид.