Все двадцать семь часов!

— Не то слово!

— Но все-таки жаль Руду: неплохая была женщина, хоть и не святая…

В этот момент подошел охранник и все мне испортил.

— Что это вы тут сидите, мисс? Может, чего надо? Так я вам помогу.

Разочарованно прикрыв глаза, я поднялась с маленькой деревянной бочки и сказала:

— Слушаю. И мне ничего не нужно. Все, что мне было необходимо, я уже услышала.

После чего вышла из-за угла, и в этот момент настороженно притихшие женщины ахнули, узнав меня.

Пройдя мимо обалдевшего персонала, я проследовала в зал, где стоял Лагфорт и смотрел в пол, куда были вбиты гвозди.

Представив картину, которая здесь была еще утром, я вздрогнула. Действительно, какая жестокость. Зачем было убивать, а потом и уродовать подобным образом?

Подойдя к Максу, я спросила:

— Ты все узнал?

— Да. Ее только увезли, — пробормотал опечаленный шеф.

И, постояв еще немного, мы покинули место преступления.

Все время, что мы завершали дела, Макс был очень задумчив.

Сначала я подумала, что он под впечатлением от трупа, но дома, сидя после ужина перед камином, я узнала истинную причину этого.

— Ты поговорил со следователем?

— Да. Ее убили ночью, часа в три, и обнаружили только рано утром, когда пришли печь первый хлеб. Приехала полиция, вызвали инспектора, обследовали всю пекарню и тело. Но никаких следов не нашли. Совершенно ничего.

— Почему ее так долго не забирали в морг?

— Потому что не могли оторвать тело от пола. Оно было прибито специальным методом, и пришлось выдирать части тела.

Я содрогнулась.

— Это ужасно!

— Не то слово.

— Что она была неплохим работником, что имела множество беспорядочных связей и что ты был ее любовником.

Заметив, как Макс вздрогнул, я заподозрила, что в сплетне гораздо больше правды, чем я предполагала изначально.

— Это что, правда?

Помолчав некоторое время, Макс ответил:

— Да, она была моей первой женщиной.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы переварить эту новость, и я воскликнула:

— Но ей же было под пятьдесят! Сколько же тебе…

В ответ Лагфорт только закатил глаза.

— И она совершенно не похожа на твоих женщин.

— Таисия, это было черте знает когда! Мне тогда было…

Но, поймав мой заинтересованный взгляд, замолчал и стушевался.

— Не важно. С того времени произошло много событий, и я сам сильно изменился.

— Конечно, сильно, если раньше у тебя были такие женщины… — пробормотала я себе под нос.

— Боже, Таисия!

— Ладно, пойду-ка я спать. День был трудным. А завтра рано вставать, — сказала я бодрым голосом.