Все двадцать семь часов!

Миранда, зверем на меня посмотрев, осталась на месте. Ну и прекрасно. Захлопнув дверцу я положила руку на боковую стенку лежащего транспорта и постаралась сосредоточиться.

Представив воздух внутри кареты, я начала его сгущать. Сначала из экипажа послышалась возня, а потом вскрики, и в конце концов Миранда задолбила в дверь.

Кучер, осматривавший карету, кинулся к ней, а я убрала руку и, достав из сумочки один из двух бутербродов, прихваченных из кафе, откусила.

«Жизнь хороша!» — думала я, наблюдая, как кучер с трудом достает из кареты разлохмаченную и даже порвавшую сбоку платье Миранду.

Та, с трудом встав на дорогу, увидела у меня в руках бутерброд и, тяжело дыша, спросила:

— Вы что, все время едите?

— Не хамите, — резко одернула я нахалку и решила, что раз у меня есть еще запас еды, то можно продолжить спектакль.

— Робсон, что с каретой? Вы уже можете сказать?

— Мисс, нужно вызывать машину с телегой. Она сама уже не поедет, — сообщил мне кучер, на корточках осматривая ось.

Повернувшись к девушке, я сказала:

— Предлагаю дойди до дома пешком.

— Но туман очень сильный…

— Ну тогда и оставайтесь здесь, а я пойду, пожалуй.

— Можно поймать наемный экипаж.

— Ну я и говорю: ждите, ловите, а я с удовольствием пройдусь, уже вечереет, знаете ли. А Макс не любит, когда опаздывают, к тому же у нас сегодня званый ужин."

"И, развернувшись, направилась по тротуару в сторону дома, а спустя минуту, как я и рассчитывала, меня догнала мисс Лесси.

Молча пропустив ее чуть вперед, я начала увеличивать силу сквозняка, который, взвиваясь вверх, поднимал одежду Миранды, заворачивая юбку чуть ли не до пояса.

Через минуту мы зашли в проулок, где по бокам были кованые заборы, окружавшие дома. Они стояли друг к другу так плотно, что только человек и мог пройти. Опять пропустив Миранду вперед, я двинулась вслед за ней, ветерком осторожно цепляя подол ее платья за торчащие части забора. Поэтому через каждую минуту раздавался треск.

Оказавшись около дома, мисс Лесси шла, прижимая платье к себе, но, на мой взгляд, это было уже бесполезно: оно выглядело непрезентабельно, его низ был весь изорван и в пыли.

Дверь нам открыл Типинк, и, войдя в дом, мы столкнулись с Максом и его родными.

Увидев нас, мать Лагфорта воскликнула:

— Боже мой, что с вами случилось?

— Карета перевернулась, — коротко пояснила я.

Лагфорт приподнял брови:

— Странно, ее же только осматривали.