Все двадцать семь часов!

Макс прекратил валять дурака, и мы с ним впервые говорили о чем-то, кроме проблем и дел. По крайней мере так долго. Но оказалось, это затишье перед новыми сюрпризами.

Приехав домой, мы застали всех, кроме Лесси, в библиотеке. Видите ли, небольшой ожог, который она получила, мешает ей выходить из комнаты. Какие мы нежные!

Вечер был в самом разгаре, и только я захотела разместиться с новой литературой и отвлечься от мыслей о шефе, как выяснилось, что у того были другие планы.

— Таисия, мне нужно с тобой перекинуться парой слов, — остановив меня перед лестницей, сказал шеф.

— Что? Но мы же весь вечер разговаривали. Что ты забыл сказать?

— Пойдем. — Меня взяли за руку и потащили наверх.

— Макс, что ты делаешь?

Подведя меня к комнате, шеф сказал:

— Бери свои вещи — сегодня ты спишь в моей комнате, со мной.

— Что?!

— Сегодня…

— Я слышала! Макс, ты хочешь сделать меня своей любовницей? — спросила я, пристально смотря в глаза шефа.

— Нет, — ответил Лагфорт, и по глазам я поняла, что тот сказал правду.

— Тогда зачем?

— Сегодня утром мне Типинк сообщил, что одна молодая леди топталась около лестницы, не решаясь подняться наверх.

— Но ты же запретил.

— Да, но уверена ли ты, что она не нарушит запрет? Например, под каким-нибудь срочным предлогом или еще чем-нибудь, что можно приписать срочному вопросу, не терпящему промедления. Или посчитает, что мама прикроет ее.

— Ты хочешь сказать, что не сможешь ее выставить?

— Могу, но мне бы не хотелось вступить конфликт с мамой.

— Это… — не находила я слов.

— А почему ты не можешь остаться у меня на ночь? Я обещаю, что не трону тебя в интимном плане. В чем проблема?

В том, что спать с тобой в одной постели — для меня настоящая пытка! Но сказать это я не могла, поэтому мне осталось только согласиться.

— Хорошо, только я переоденусь.

С тяжелым, колотящимся сердцем я вошла в комнату и прислонилась спиной к двери. Совсем недавно я вполне неплохо переносила близость шефа, но после его действий и поведения в последнее время… Вроде бы он ничего не говорит вызывающего, и тем не менее от его слов мурашки бегут по телу и мысли разбредаются в разные стороны.

Переодевшись в самую пуританскую ночную сорочку и накинув халат, я отправилась к Максу. Тот тоже уже переоделся и расхаживал в трусах и небрежно накинутом халате.

Сразу отведя от него взгляд, я сосредоточилась на том, что он достает шахматы.