Время действовать

Ты заночуешь у своей мамы в Тронгсунде. Я тебя туда провожу. Метро и такси. А потом открою свою черную записную книжечку и найду себе компанию на ночь.

Я улыбался как можно дружелюбнее:

— Нельзя тебе сейчас домой идти. Кто-нибудь может проследить и узнать, кто ты такая. Потом начнет размышлять, почему ты так охотно ходишь в гости именно ко мне. А потом, может, захочет с тобой побеседовать.

Она явно была сбита с толку.

— Дело серьезное, — сказал я. — Пошли.

Вечер перешел в ночь еще до того, как я вернулся.

Зверь ждал в подъезде, через улицу наискосок. У его ног лежал видавший виды моряцкий мешок."

"Я вошел в свой подъезд, не глядя на друга, и захлопнул за собой дверь. Он выждал порядочное время, больше пяти минут. На лестнице было темно. Наконец он набрал код и вошел.

— Que tal? — спросил я.

— No, nada. — Никто, значит, не шел за ним. — Что случилось? — спросил он, приведенный в ярость моим внешним видом. По телефону я ему почти ничего не сказал.

Пока мы шлепали по лестнице, я рассказал ему все, несвязно и бестолково.

Он остановился перед входной дверью и внимательно осмотрел замки, из них действовал только тот, что с защелкой. Но это замок из тех, что смышленые ребята в детском садике открывают столовым ножиком.

— Высверлены, — сказал Зверь. И показал на патентованные замки. В самом деле, высверлены, чистенько и аккуратно. — Такие замки не открыть с отмычкой. Их надо сверлить.

— С отмычкой, — повторил я автоматически.

Мы обошли квартиру и осмотрели все комнаты. Девушка, что живет напротив, видно, уехала — ее окна были темны.

Мы постелили Зверю на диване. Он приволок свой моряцкий мешок и начал в нем рыться. Сперва вытащил дробовик.

— Какого черта, — прошипел я.

Он протянул ружье мне. Красивое старое оружие. Оба ствола с гравировкой, приклад резной. Но стволы еще и обрезаны, а приклад укорочен, так что осталась только рукоятка. Все это смахивало на старинный пистолет кавалериста.

— Соль.

Зверь держал в руке два толстых красных патрона.

— Здесь крупная соль, не дробь.

Очень мало пороха. Я сам заряжал. Это не опасно.

Я покачал головой.

— Что там еще у тебя?

Он сверкнул улыбкой и засунул руку в мешок. Мягкий, но увесистый линек и facon, длинный кривой нож. Аргентинские ковбои пользуются им как домашним инструментом — кроме субботних вечеров, когда он служит другой цели. Ну ладно, линек. Но facon?

— Нет, — сказал я. — Этого не надо. Я не хочу, чтоб ты оказался в тюрьме за непредумышленное убийство.