Время действовать

— А кто решает, что явно?

— То есть?

— Ну, кто определяет, что то или се явно идет не так?

Он посмотрел в окно, всем своим видом показывая, что ему это чертовски надоело. Потом заговорил:

— Ты работаешь здесь почти пять месяцев. Тебе следовало бы заметить, что у нас тут организация, которая занимается такими вопросами в строго консеквентном порядке.

— Консеквентном? — переспросил я.

Шеф кивнул.

— Это что, прилагательное?

Он снова кивнул. Строго консеквентный. Надо будет заглянуть в словарь.

— Жил да был министр юстиции, — сказал я, — который вроде бы все свободное время употреблял на то, чтобы спать с блядями.

Об этом тайная полиция составила секретный доклад. Премьер-министр засунул этот доклад в свой секретный ящик. Но какому-то репортеру из большой утренней газеты, что печатала в основном новости, кто-то шепнул о докладе. И большая газета сделала из этого большую сенсацию.

Шеф глядел в окошко. Теперь ему действительно было скучно, он слушал только из вежливости.

— Но секретный доклад лежал в секретном ящике, — сказал я.

— И большая газета, следовательно, не могла доказать, что эта сенсация соответствует правде. Что же сделал главный редактор? Может, созвал пятерых своих лучших репортеров и сказал: «Я хочу, чтобы этот доклад был у меня на столе, и немедленно!»?"

"Он слушал вежливо и не прерывал меня. Никогда не следует скрывать своего хорошего воспитания.

— Нет, — продолжал я. — Главный редактор вместо этого попросил извинения у оскорбленного министра юстиции.

Хотя все было правдой, хотя доказательства существовали, хотя для того, чтобы установить эту правду, требовалась разве что капелька решимости.

Он все еще не отвечал.

— Предположим, есть доказательства, что Юлле убили.

Я сделал паузу, думая о дешевом триумфе министра юстиции и о финале сенсации. Тот, кто шепнул насчет доклада, был вынужден начать новую жизнь. Репортеру испортили карьеру. Но главный редактор, который покаялся, нажил миллионы на своей журналистике. Он только за гараж в своем Нью-Йорке платит больше, чем его репортер за квартиру.

— Предположим, «Утренняя газета» может раздобыть доказательства.

Я чувствовал, что все это уже звучит назойливо. Шеф поднялся, оттягивая пальцами подтяжки.

— Тогда ими займется полиция. И еще одно: нет никаких параллелей между смертью Юлле и памятной запиской о каком-то там министре юстиции.

Я все еще не сдавался

— Предположим, что тот, у кого есть эти доказательства, хочет остаться неизвестным.