Время действовать

Они увидели меня и затормозили, хотя и без особого энтузиазма.

Тут я зацепился ногой за сук. Перевернулся в воздухе и грохнулся на задницу аккурат перед белым фордом.

Кнаппен глядел, ухмыляясь, из окна.

— Слушай, сделай это еще раз, а? Я не успел щелкнуть, когда ты кувыркался.

Я ругался, вставая и отряхиваясь. За Кнаппеном ухмылялся Тарн, зажигая сигарету.

— Вы не могли бы на следующем круге бросить открытку для полиции? — сказал я. — Нам не помешала бы «скорая помощь» и несколько смазливых медсестер, да еще инспектор, который бы вел запись своих вопросов, да и ответов.

Тарн быстро спросил:

— Вы их взяли?

— Мы их взяли, — сказал я. — Поехали к нам, в гости. Может, и кофе сварим.

Янне уже разговаривал по радио. Небось теперь проснутся и в полицейском участке в Мэрста?

— Первый поворот налево, — сказал я. — Красная дача с белыми углами.

Тарн сделал знак — садись с нами. Он открыл дверь, и я влез на заднее сиденье.

— О'кей, — сказал я. — Так кто тебя сориентировал?

— Сначала скажу тебе нечто другое, — буркнул он, насупясь.

Я сидел совсем недвижно.

— Знаешь, что я думаю? — сказал Тарн. — Я думаю, что тебе надо было бы это дело вести аккуратнее.

Он глубоко затянулся сигаретой и прищурился, глядя на меня.

— Я думаю, это ты лишил его жизни.

Потом выпустил дым и добавил:

— Ты шествуешь, словно ангел смерти."

"Янне стоял возле белого форда. Он беспрерывно говорил по радио. Кнаппен сновал вокруг и фотографировал. Гугге помогли сесть, но руки у него были связаны за спиной.

— Значит, так, — сказал Тарн. — Он кинулся к «вольво». Ты думал, что у него там оружие. Поэтому ты выстрелил, так?

Я медленно покачал головой.

— Тарн, — сказал я, — этот сволочной садист убил Юлле. И он же изнасиловал дочку Юлле. Так что я взял и отстрелил ему яйца. Сзади.

Мы стояли молча, глядя на ирландца.

— Этого я не слышал, — сказал Тарн.

Запах дыма щекотал ноздри.

— Ты и раньше стрелял в людей, — сказал Тарн.

— Я раньше застрелил одного человека. Тогда я спасал свою жизнь. Это было необходимо.

— Один раз — это ни разу, — сказал Тарн. — А вот два раза — уже привычка.

Зверь вернулся от «пежо». Он убрал свой арсенал, засунул его в мешок. Но большой армейский браунинг ирландца торчал у него за поясом.

— Так вот, насчет Густава Далля, — сказал Тарн. — Это было самоубийство.