Время действовать

Интересно, подумал я, кто такой Патрик. Один из этих мужественных провидцев в окружении шефа? Задания указывали на широту его квалификации. Тарну явно было на них наплевать. Но Тору было жалко.

В дверь влетел Тони Берг.

— Какого черта ты тут ошиваешься? — рявкнул он.

— Ищу Тарна.

— Он в суде.

— Каком еще суде?

— Против хольмеровского телохранителя. Избиение. Но Тарн скоро придет. Один из обвиняемых не явился. Так что пришлось все перенести.

— Погоди, — вставил я. — Ты говоришь, что один из полицейских, обвиняемых в избиении, взял и наплевал на суд?

Тони Берг кивнул:

— А какого черта? Что ж, наказывать людей за то, что они задали взбучку какой-то мрази?

Я засмеялся.

— Ханс Хольмер, — сказал я. — Шведский Пиночет.

— Ты бы поостерегся! — Голос Тони Берга звучал угрожающе.

— Кого это?

— А ты не знаешь?

— Знаю, — ответил я. — Ты слышал, что он послал письмо в «Ньюсуик» и добился публикации?

— Нет, а в чем дело? — В голосе Тони Берга слышалось подозрение, но и явная заинтересованность. От меня он ничего хорошего не ожидал.

— Ну, он заявил, что не мог вывести войска на улицы. Они не были обучены обращаться с гражданскими, как полиция, и могли открыть стрельбу.

Тони Берг испытующе посмотрел на меня.

— О ком это ты говоришь?

— О Пиночете, — сказал я. — Его я знаю. А Хольмера никогда не встречал. Не мог к нему попасть. Очередь на Бергсгатан была слишком большая, когда этот позор нашей нации проводил пресс-конференцию.

В коридоре показался Тарн. Плащ хлестал его по коленям.

— Ну, чем дело кончилось?

— Отложили на пять недель.

Он мельком глянул на меня, и я понял, что ему не нужны от меня никакие комментарии. Тони Берг выразительно посмотрел на нас обоих.

— Ну ладно, — сказал он, — вам небось надо потолковать о своих делах.

И демонстративно закрыл за собой дверь. Тарн уставился на меня. Потом ухмыльнулся и заявил:

— Милый, ты вроде постарел.

— Ничего не срабатывает. Ты знаешь, что за Карлом Юнасом Бертцером полиция наблюдает? Я был там и видел.

— А они тебя засекли?

Я помотал головой.

Тарн не сказал ничего и направился к своему столу. Набрал номер, уселся, закурил сигарету, приготовил бумагу и ручку — все это единым привычным движением.

— Привет, это Тарн, — сказал он в трубку. — Как дела с ограблением броневика?

Он слушал и кивал. Потом сказал:

— Слушай, а зачем вы установили наблюдение за Бертцером, стариком Бертцером, который был шефом «Сентинел»?

Ответ, видно, жег ему ухо.