Времени нет

 – Ты только что с удовольствием уплел добрую половину гуся. Подумай, смог бы ты это сделать, если бы я проткнул тебе горло? Посмотри на этих девушек. Разглядел бы ты их танец через монеты на веках? А проиграл ты достойно. Никакого позора не было.

– При чем здесь веки? Монету для Харона в рот кладут, – пробормотал Агмон и сделал вид, что увлечен танцовщицами, извивающимися под дикую первобытную мелодию. Урсус решил больше не обращать внимания на его угрюмую физиономию, чтобы не портить себе настроение.

– Урсус! Я подумал. Ты прав. Прими мою благодарность и дружбу, – он протянул ему руку так, как будто предлагал посостязаться в армреслинге, и широко улыбнулся. Урсус рассмеялся и принял рукопожатие. Звонкий хлопок привлек внимание всех, даже бестиариев, которые сильно шумели на своем конце стола.

Когда веселье уже подходило к концу, к Урсусу подошел один из охранников, коих у ланисты было почти столько же, сколько и гладиаторов, и отвел его к лежащему за столом Берцелиусу.

– Пойдем пройдемся. Надо глотнуть воздуха.

Они прошли мимо двора в глубь небольшого сада, освещенного яркой луной. За ними ненавязчиво двинулись два охранника. Когда они проходили мимо кустов мирта, оттуда метнулись две тени, мужская и женская. В дальней части сада оказалась маленькая мраморная беседка с видом на море. Ланиста и гладиатор расположились на прохладных скамьях, охранники остановились неподалеку.

– Ну что? Как тебе пирушка?

– Превосходно! Даже покурить захотелось…"

"– Не знал, что ты такой любитель благовоний… Слушай. Тобой заинтересовалась одна дама из Самарии. Не знаю, кто она там такая, но ведет себя как аристократка и так и сорит деньгами. Зовут ее Орит. «Ор» – на иврите «свет», чтобы ты знал.

«Света, значит», – отметил про себя Антон Сергеевич.

– А красавица-а-а… – Гней подмигнул похабно.

Урсус пробормотал:

– И закопаю их на поле чудес…

– Это уж как тебе захочется.