Времени нет

Это Орит с Пилатом ему приснились. Странный был сон… Он как будто занял ее место. Слышал ее мысли, жил ее чувствами.

Еще он понял, что был неправ, говоря с Орит. Ее намерение убить жестокого наместника нельзя осуждать, так же, как во время войны с фашистами никто бы не стал упрекать подпольщика в ликвидации коменданта городского гарнизона или партизана – в уничтожении деревенского старосты. Никто бы не сказал: «Нет смысла. На его место все равно придет другой». Да, придет. Но этот другой всегда будет помнить, что стало с его предшественником.

Осознав все это, Урсус отчетливо понял, что ему надлежит сделать сегодня… Пока он умывался и ел в голове его составился план.

После завтрака Урсуса вошел в комнату Хагана. Тот занимался подготовкой своего арсенала к бою. Безукоризненно отполированный гладиус лежал на столе. Теперь германец приступил к заточке кинжала-пугио. Он не доверял оружейникам, состоящим при школе Берцелиуса.

– Аве, Урсус! Ожидал увидеть тебя уже на арене… – приветствовал он вошедшего.

Эти слова шуткой совсем не казались: этот неплохой в общем человек занимался тем, что приводил в идеальную боевую готовность оружие, чтобы вернее пронзить плоть своего друга.

– Аве, Хаган. Нужно потолковать.

После непростого разговора с гигантом Урсус пошел в барак, в котором жили бестиарии.

– Мне нет тайна с моим братья, – возразил тот.

– У меня есть. Я прошу тебя, – настоял Урсус.

– Хорошо. Пссс… – негр сделал знак остальным отойти. Его сразу послушались.

– А как звать тебя, друг? Нас так и не представили, – начал Урсус.

– Как звать? Друг не звать… Обезьяна звать, скотина звать, «эй, черный!» звать.

Антон Сергеевич подумал, что это напоминает ему знакомство из какой-то сказки или притчи.

– А отец с матерью как тебя называли?

– Житинжи – мясник. Они думать, я, когда стать большой, стать мясник, как моего отца. А я стать мясо.

XII

Основным событием последнего десятого дня игр, конечно же, был заключительный поединок Урсуса и Хагана. Интриги щедро прибавляло то, что наградой за первое место была свобода, а за второе – смерть.