Врата Галактики

Командор, обладавший немалым опытом, сразу понял, что придется жечь и взрывать в особо крупных масштабах. Так что вопросов, собственно, было два: каков объект атаки и почему его уничтожение требует эскадры с Киренаики. В принципе Флот Обороны Солнечной системы мог испепелить кого и что угодно в радиусе сотни светолет.

Поразмыслив, Командор решил, что дело будет не простым и поручено ему в знак особого доверия. Все же, как верно заметила Линда, он воевал сорок лет, а если быть совсем уж точным – сорок два и девять месяцев, считая с десанта на Тхар в 2310 году.

Но в чем ее суть?

В задумчивости он оглядел отсек – обширный, но обставленный с той спартанской простотой, которой отличались здесь даже апартаменты высшего командного состава. Встроенные в стены полки и шкафы, бар за откидной панелью, столик с парой кресел, койка – точно такая же, как в его каюте на «Палладе», видеорама с полотном «Переход Суворова через Альпы», а под картиной – терминал экстренной связи… Наружняя стена была из прозрачного пластика, и за нею сияло темно-фиолетовое небо с заметными даже днем звездами.

Шагнув к стене с картиной, Командор вытянулся под строгим взором Суворова, отдал салют великому полководцу и ткнул клавишу на пульте терминала. Снежные Альпы, хмурые солдаты-усачи и Суворов на коне вмиг исчезли, сменившись помещением с кольцевым экраном у потолка и множеством других экранов и голограмм, висевших в воздухе. В середине виднелось кресло-кокон модели ЛКП,[38] прозванное на Флоте «медвежьей берлогой». В кресле, запакованный по шею – так, что только торчала голова, – сидел Патрик Домарацкий, комендант базы «Олимп», сослуживец и старый приятель Олафа Питера Карлоса.

– Свободен, Патрик? – спросил Командор.

– Если это шутка, Петр, то плохая, – отозвался Домарацкий. – Но для тебя найдутся три минуты.