Враги народа

Но времена поменялись и ужесточились, пришлось селянам искать менее вольные ремесла. Вот и пашут землю железными конями.

Дом Проводника располагался на самой околице. За ним начинался ельник, густо рос кустарник, и журчала мелководная речка. Кто приходит, кто уходит – не рассмотришь.

Сам Пониделко числился на подсобных работах в лесничестве. Неделями пропадал в лесах и знал их не хуже, чем свой огород. Естественно, в связи с необходимостью передвижения в погранзоне, дал кучу подписок органам о том, что обязуется незамедлительно докладывать, коль увидит вражеский след.

Мы вылезли из «Эмки», не доезжая с километр до деревни, и велели водителю ждать до победного.

Стасов остался на наблюдательном пункте у кромки леса. Оттуда хорошо просматривался дом проводника.

– Если рванет в твою сторону, постарайся взять живым, – сказал я. – Если не получится… Уйти он не должен…

Мы с Фадеем вышли на главную дорогу и вразвалочку, уверенно, направились к деревне.

По предварительной информации Пониделко сейчас должен быть дома. Вот и проверим, как работает разведка у местных товарищей.

Я толкнул калитку и крикнул:

– Эй, хозяин! Открывай! Мы с леспромхоза.

На крыльце ладного деревянного дома возник невысокий, квадратный, с густой бородой и сросшимися бровями мужчина лет пятидесяти.

– Ну, проходите, – он улыбался вроде спокойно и даже доброжелательно. Но чувствовалось в нем вечные напряжение и подозрительность, свойственная людям противозаконных видов деятельности."

"В горнице мы с Фадеем уселись за длинный стол, прикрытый серой холщовой скатертью. В доме царили безукоризненные, но унылые порядок и чистота, свойственные аккуратистам-мужчинам и напрочь лишенные теплоты женского присутствия.

Хозяин поставил на стол крынку молока, глиняные кружки и положил буханку свежего хлеба с умопомрачительным запахом. Надо же неизвестно какое, но начальство уважить. В бывших панских краях это у народа в крови.

Я вытащил из сумки кожаную папку и начал ее неторопливо расстегивать.

– А хозяйки чего нет? – спросил Фадей.