Враги народа

Критически осмотрела дощатую расшатанную мебель с алюминиевыми бирками инвентарных номеров «ХОЗУ НКВД». Остановила взор на двухпудовой гире в углу.

– Теперь это твой дом, Тоня, – сказал я."

"– Где же ты был? – с укором произнесла она. – Думала, выйдешь – и сразу ко мне… А тут неделя. Месяц… Я же знала, что тебя отпустили. Думала, уже не вспомнишь обо мне… Почему ты только спохватился?

– Боялся.

– Меня?

– За тебя. Знаешь же, что моя жизнь сплошной шторм. Со мной легко уйти на дно.

– А что у тебя есть любящая женщина, которую не пугает опасность уйти с тобой на дно, ты не думал? И что мне больно, ты не думал?!

– Думал.

– И что надумал?

– Что я должен прожить свою жизнь по полной. А без тебя это невозможно.

Я обнял ее. Затем отстранил от себя.

– Ладно. Лирику размазывать и разговоры вести будем потом, – я положил на стол связку ключей. – Разберешься, что к чему. А мне на службу.

– Когда будешь? – разочарованно спросила Антонина.

– Когда одну сволочь захомутаю…

Я энергично сбежал по лестнице вниз.

Если все пройдет нормально, то предстоящая ночь – это допросы и рапорта…

Глава 9

Это все агентурное дело «Корона» – по той самой монархической организации. В рамках этой разработки мы вышли на Ревизора и позорно провалились.

Если мы провалимся и сейчас, у руководства будет полное право задать вопрос – а на черта мы тебя, Ремизов, такого бестолкового, из камеры вытащили и на должность возвели?

Фигурантом у нас был работник крупной французской машиностроительной фирмы, с которой у СССР настолько тесные деловые отношения, что та имеет представительство в Москве.

Поскольку дипломатического иммунитета у эмигранта не было, номер являлся для него смертельным. При провале его ждал советский суд, хоть и справедливый, но к шпионам строгий.

К реализации оперативной информации мы привлекли французское отделение Второго отдела, отвечавшего за контрразведку.