Враги народа

И мы получили контроль над каналом проникновения в СССР антисоветского элемента. Правда, там наладить контрольные мероприятия было гораздо сложнее. Места пока еще не наши. Но ничего, разберемся.

По возвращении из Белоруссии воскресенье я хотел провести с Антониной, сводить ее в кино на новый фильм «Большая жизнь», посвященный шахтерам-стахановцам. Фильм хвалили и критики, и зрители. В кинотеатры на него был ажиотаж, но мне обещали два билетика. И я уже собирался идти за ними, как на домашний телефон позвонил адъютант Плужникова и объявил, что заместитель наркома ждет меня на служебной даче в семнадцать тридцать.

Дежурная машина Наркомата доставила меня к месту. Плужников поздоровался со мной приветливо. Задал несколько вопросов о результатах командировки. Моим докладом, похоже, остался доволен. А потом предложил:

– Пошли, прогуляемся. Люблю ноябрь. Идет смена времен года, когда и погода, и природа неустойчивы. А знаешь, счастливые шансы на изменения к лучшему живут именно в неустойчивости.

– Конечно, рад прогуляться, – кивнул я.

Плужников не столько хотел подышать свежим воздухом, сколько намекал на разговор, который не предназначен для посторонних. Некоторые вещи лучше не говорить даже в помещениях служебной дачи НКВД – у стен бывают развесистые уши, а современная оперативная техника вообще творит чудеса. Но пока что на аллее, тянущейся к высокому забору, можно говорить спокойно.

Мы шли по аллее. Под ногами хрустел снег. Плужников молчал. А я не решался это молчание нарушить.

Потом он неожиданно спросил:

– Бай мертв?

– Да, – кивнул я, ощутив, как по телу прокатилась холодная волна.

– Заместитель наркома земледелия Белобородько… Можешь не отвечать. И так все понятно. Мне интересно только одно – у тебя были железные основания?

– Я знаю, что это он. Доказывать в процессуальном порядке это было бесполезно.

Чего теперь таиться? Я изложил коротко Плужникову, на чем строились мои доводы.

– И ты решил, что у тебя есть право на ликвидацию партийного деятеля такого уровня?

– Именно потому, что он партийный деятель такого уровня.

– Мы договаривались, что о таких вещах ты будешь сообщать мне.

– Вы бы не решились… Можете делать со мной, что хотите.