Враг семьи

Подняла глаза и увидела на вешалке струящееся длинное платье из золотого атласа. Рядом висел комплект белья из тончайшего белого кружева. Видимо, кто-то из прислуги осторожно заглянул в ванную и оставил.

Несколько мгновений я рассматривала платье. Что ж, вкус у Мардоре отменный, этого у него не отнять.

Сглотнув очередную волну унижения, я потянулась за бельем.

Поправив платье, я взглянула в большое, до пола, зеркало в золотой оправе. Платье подчеркивало хрупкие женственные формы. Тщательно вытертые волосы рассыпались непослушным каскадом жидкого золота по плечам и щекотали спину.

Мне очень не хотелось покидать безопасную территорию ванной комнаты, но стоять у зеркала вечно означало разозлить Мардоре.

Я распахнула дверь. Босиком прокралась в сторону столовой. Аромат вкусной пищи ударил в нос, заставив ощутить голод.

Яркая люстра ударила по глазам, и я нерешительно застыла под круглой аркой у входа. В искусственном камине в правой части столовой потрескивало пламя. Стол в центре столовой был накрыт.

Мардоре сидел во главе стола, накрытого на двоих, и рассматривал меня немигающим взглядом. Он уже успел переодеться. Рукава черной рубашки были украшены золотыми запонками, верхние пуговицы расстегнуты. В его взгляде сквозило торжество момента.

— Сядь за стол, — приказал он.

Глава 38

— Сядь за стол. Мы будем завтракать, — приказал он.

Преодолев страх, я осторожно ступила на территорию столовой.

Под его немигающим взглядом я боялась даже сидеть, что уж говорить о еде! Но не есть было нельзя. Белое вино в красивых бокалах, тосты со сливочным маслом и джемом, яичница с беконом, нарезка свежих фруктов, красная икра в миниатюрных тарталетках – от ароматов кружилась голова.

Мы завтракали в полном молчании, и я съела почти все, что было на тарелке.

Ухмыльнувшись, Мардоре подлил мне вина.

— За возвращение моей невесты! — сверкнув недобрым взглядом, приподнял бокал он.

— Зачем тебе я? — пытаясь достучаться до него, вымолвила из отчаяния. — Или… ты меня любишь?

— Люблю?!

Откинувшись назад, он расхохотался так громко, что у меня заложило уши.

— Да будет тебе известно, я любил в своей жизни лишь раз. Та, которой было отдано мое сердце, разбила его вдребезги. Ты, Валери, просто привлекательный трофей, не более.