Врачеватель. Другой мир

За сколько они обо все переговорят? А еще в квартире остаются стражи и полицейские, но меня они задерживать не стали. Смущенная и радостная служанка не смогла посмотреть мне в глаза.

— Не бойся, никто на тебя не сердится, — сказал я Глафире. — Если начнут ругаться, то передай, что поблагодарил за преданность госпоже. Да, ты ее оберегай, Екатерина Матвеевна нуждается в заботе.

— Спасибо, господин, — выдавила из себя служанка.

Похоже, она мне не до конца доверяет, сомневается, а не лиходей ли я какой. Не удержалась и с облегчением выдохнула, когда за мной входную дверь закрывала.

Ну, признаю, сам тоже доволен, что сумел так быстро уйти. Думаю, Кати еще не окончательно в себя пришла, а то так бы просто так не отпустила. Отец ее и вовсе находился в некотором шоке от всего происходящего. Понять господина Островского несложно. Ему сообщают, что единственную и любимую дочурку находят бездыханной и всю в крови. В квартире еще какой-то мужик с окровавленным ножом. Стражи и полиция на месте и ведут расследование.

— Господин, подвезти? — остановилась возле меня пролетка.

— Хорошо, поехали, — подумав, согласился я и назвал адрес баронессы.

Через полчаса подходил к дому Натали, а та как раз куда-то собралась и из подъезда вышла.

— Госпожа Сухарева, здравствуйте, — поздоровался я, а потом покаялся: — Простите, что в таком виде, спешил, но опоздал.

Действительно, только сейчас заметил, что выгляжу так себе. Удивительно, как возница решился подвезти. Костюм в бурых пятнах и изрядно помят. Подозреваю, что и лицо доверия у встречных прохожих не вызовет. Решат, что ночь провел в каком-нибудь питейном заведении.

— Ой, господин Воронов, я уже и не чаяла, что вас увижу, — смущенно и одновременно радостно, пролепетала Натали.

— Баронесса, нам необходимо переговорить, — устало произнес я, ощущая, как подкатывает слабость, а кожа на теле начинает гореть.

Магический дар бунтует, заклинания восстановления не приносят облегчения и остается только перетерпеть.

— Поднимемся ко мне? — кивнула хрупкая девушка в сторону дома. — Правда, мне вас попотчевать нечем, даже чай закончился.