Вперед в прошлое 6 (СИ)

— Мы все придем, — пообещал я.

Наши по-прежнему рубились в приставку, только Инна, неприкаянно стоящая в сторонке, с тоской поглядывала на нас, точнее на меня. Видимо, она отыграла до Алисы, и ей теперь долго ждать.

Или нет? Или у нее что-то случилось? Я подошел и спросил прямо:

— Инна, у тебя какие-то проблемы?

Она мотнула головой. Потом кивнула. Снова мотнула. Глаза ее заблестели, и девушка шепнула, взяв меня под руку.

— Давай отойдем.

Все-таки что-то случилось. Мы направились к выходу, Инна остановилась возле моего мопеда, замерев, будто статуя.

Потупилась, помолчала немного, будто решая, говорить или нет. Я молчал, не торопил ее — пусть соберется с силами.

Инна молча сунула руку в карман ветровки, протянула мне сложенный конвертом альбомный лист.

— Что там? — спросил я, собираясь его вскрыть.

— Нет! Прочти дома… пожалуйста.

— Ладно…

— Обещай! — настояла она. — И никому не говори, даже Райке, это личное.

— Обещаю.

— До завтра.

Ни с кем не прощаясь, девушка рванула по лестнице наверх, хлопнула дверь.

Догонять Инну я не стал. Значит, так надо. Но на душе стало тревожно. В конце концов, если вскрою конверт сейчас, когда я тут один, что изменится? Вдруг ей помощь нужна?

Только я надорвал уголок, как подбежал Илья, огляделся.

— Ты чего здесь? Где Инна?

Я пожал плечами.

— Домой ушла. Ее никто не обижал? Она выглядела странно.

— Весь день такая, — ответил он. — И Рая ничего не знает.

Ох уж эти подростковые тайны и проблемы — самые великие в мире! Особенно девчонки любят говорить: «У меня проблемы».

Родители меня не понимают, друзья не ценят, штаны жмут, собаки иногда принимают меня за фонарь…

Вот почему было просто не сказать? Воспользовавшись тем, что мы одни, Илья спросил, как мой дед, я ответил и предложил ему ездить со мной продавать кофе, начиная со следующих выходных.

— Две тысячи твои, — пообещал я и хлопнул его по плечу. — Девчонки любят богатых. Пригласишь Инну в кафе, цветы ей подаришь.

Илья сразу воспрянул и с радостью согласился.

В девять наши начали расходиться, и я честно терпел, не вскрывал конверт. Домой мы шли с Борей, и снова было не прочесть. Зато дома я закрылся в туалете и вскрыл письмо.

Оно было написано аккуратным девичьим почерком с наклоном влево.

'Наверное, это следовало сказать, глядя тебе в глаза, но мне не хватает смелости услышать правду. Да и вообще не хватает смелости.

Ты мне очень нравишься. Так, что аж дышать больно. Так, что, когда ты рядом, я превращаюсь с дуру.