Вперед в прошлое 6 (СИ)

Ты зачем приехал?

Я включил газ, поставил на огонь кастрюлю, слух выхватил: «…процесс восстановления Советского Союза» — и бормотание радио перестало быть бессмысленным. Я прислушался.

— Конгресс народа Белоруссии принял декларацию к народам Советского Союза с предложением признать недействительным беловежский сговор Ельцина, Кравчука и Шушкевича и воссоздать единое государство. В Киеве на конференции народов Украины, объединившей делегатов пятнадцати партий и движений большинством голосов принято решение добиваться расширения границ России до пределов Советского Союза.

— Павел, ты чего…

Развернувшись, я приложил палец к губам и указал на радио.

— … избранные делегаты на Конгресс народов СССР, который состоялся двадцатого сентября в Москве.

— Это повтор, — улыбнулась бабушка и аж помолодела. — Молодцы какие! Гнать надо подстилку американскую! Неужели правда все наладится, а?

Нет, не наладится. Будет хуже и хуже. Потом — хорошо. А после мы будем воевать с той самой Украиной, а после и с теми, кто за ней стоит.

— Не дадут, — ответил я и добавил: — К сожалению.

Интересно, если кто-то типа меня, но более взрослый, зная, чем все обернется, пристрелит Ельцина, что будет? Начнется большой замес, и вообще Россия распадется на ненавидящие друг друга феодальные княжества? Или получится объединиться? Или, что вероятнее всего, сыновья пойдут на отцов? Слишком далеко все зашло.

— Почему? — встрепенулась она, готовая спорить.

И что ей сказать? Что люди уже готовы рвать друг другу глотки, а это шаг к гражданской войне?

— Кто не даст? Империалисты?

Все сами, бабушка. Только сами! Неужели ты не понимаешь, что половина людей готова сдохнуть за светлое будущее? Только это светлое будущее — совсем не то, в которое верила ты.

Но, чтобы не ссориться с ней, ведь политическая ориентация — это вопрос веры, просто сказал:

— Да.

И выслушал гневную тираду на десять минут. В это время трансляция новостей закончилась, и запел то ли Кобзон, то ли Лещенко, то ли их менее известный современник — не разбираюсь в музыке прошлого.

Поев борща, я сказал:

— Я беспокоюсь о дедушке. Его слишком захватили эти события…

— А как может быть иначе? — удивилась она. — Он — член коммунистической партии и советский человек. Если бы была там, тоже как-то попыталась бы что-то изменить.