Возвращается муж из командировки… (СИ)

Только в тазу красном пластмассовом не копайся и на штаны мои рабочие не посягай.

Спустя примерно пять минут я балконную дверь снова открыла, и мой временный балконный жилец опасливо шагнул в квартиру. Кефир, оскорблённый в своих лучших мейн-куньих чувствах, лишенный свободы передвижения, явно почуял, что на его территорию ступил чужак. Захватчик. Другой самец, в конце концов! И жутко и утробно завыл. Если вы никогда не слышали, как воет тринадцатикилограммовый мейн-кун — то поверьте, вам оно и не надо. Вой перемежался с таким же душераздирающим и угрожающим шипением.

А еще дверераздирающим звуком шкрябанья — это Кефир пытался в царство свободы дорогу когтями проложить себе.

Черт. Сейчас все филенку издерет. Одни убытки с этим гостем!

— Фу! — на пределе голосовых связок рявкнула я. Кефир перестал шкрябать, но испустил вой, который перекрыл все, что он издавал до этого.

— А у тебя там… дверь крепкая? — шепотом спросил горе-любовник.

— Покрепче твоих нервов! — огрызнулась я.

Он вздохнул, но промолчал.

И я решила, что сейчас настал наиболее подходящий момент, чтобы высказать ему все. И подбоченилась. Читать лекции о морали всегда удобнее именно в этой позе."

"— Вот с такими звуками тебя в аду будут черти на сковородке жарить! — запустила пробный шар я. Голопузик вытаращился на меня так, будто я стала выть и шипеть, как Кефир. Черт. Оказывается, во мне пропадал проповедник. — Да-да! — я даже подняла вверх обвиняющий указательный палец. — За прелюбодеяние еще и не то полагается!

Гостюшко мой некоторое время все так же ошарашенно смотрел на меня.

Ну, хоть рот прикрыл — и на том спасибо. Поерзал рукой, которой держал полотенце — очевидно, влажное полотенце по-прежнему доставляло ему дискомфорт. А мне этот факт доставлял, наоборот, удовольствие. Потому что нечего обманывать хорошего человека, соседа и мужика Миху!

— Слушай, дай мне какие-нибудь штаны. Пожалуйста, — наконец, выдал он.

— Сейчас прямо! — я только разогналась. — Голым отсюда пойдешь!

— Ты чего такая злая?

— А ты, блядь, добрый! — рявкнула я.

 — Чужую жену шпилить в отсутствие мужа — это просто образец добродетели. Сейчас зарыдаю от умиления!

— Если что, я не знал, что она замужем! — ответно вдруг рявкнул мой гость.

Не в том я была состоянии, чтобы проигнорировать эти слова. Потому что они были слишком похожи на правду. Потому что это было вполне в духе Юли-пиздюли. Но я все же уточнила на всякий случай.

— Правда, что ли?

— Правда, — он тоже стал говорить спокойнее.