Вот и настал этот день (СИ)

Не получается никак расстегнуть, пуговицы дурацкие!

- Никит, - шепчу, громко не получается, - сними, ну сними же… – и тяну его за рубашку.

Он сел на кровать рядом, смотрит мне в глаза и мееедленно так расстегивает пуговички эти несчастные, сверху вниз, одну за другой.

- Так? Всё правильно? – шепчет и медленно снимает. От такого стриптиза меня аж затрясло. Ручонки сами потянулись потрогать. Вот это тело!!! Обалдеть! Глажу, не могу оторваться… пресс, грудь, плечи… У девчонок всё не так, они гладенькие, мягонькие, а тут… мммм, мама, ей-ей, бог, вылитый бог… мой бог.

Только мой. Никому не отдам. Это я вдруг четко понял. Не отдам. Моё!

- Моё, все моё, не отдам… - шепчу я, как полоумный, не могу оторваться от него, глажу, целую его, плечи широкие, грудь крепкая, сосочки такие махонькие, как ягодки. И не заметил, что опять лежим, и я по нему еложу…

- Твой, только твой, мальчик мой… – тоже шепчет, по спине меня гладит, волосы перебирает, не мешает мне самовольничать. – Можно тебя раздеть?

Я отвлекся от своего увлекательного занятия, развалился на кровати.

Он приподнялся на локте, смотрит, разрешения ждет. Обалдеть! Мне захотелось пошалить.

- Неа, – у него аж лицо вытянулось. Я не удержался, захихикал. – Сначала сам. Покажи класс!

Он заухмылялся, встал рядом с кроватью. Стал медленно раздеваться. Пуговичку на джинсах… мееедленно так, молния вжикнула, повернулся спиной ко мне, стал мееедленно брюки сразу с бельем снимать… Такой вид мне открылся! Никогда б не подумал, что вид мужской задницы меня так впечатлит, но, народ, какая у него попка! А ноги! Повернулся.

О. Майн. Гот. У меня во рту всё пересохло. Смотрю на него ТАМ. Нет слов. Охереть, какой у него хер. Он мужчина немаленький, а там – так вааще! Как-то мне страшно стало. Ведь никогда раньше возбужденного мужика так близко не видел. Да, что там, блин, никак никогда не видел! А ведь и ТАМ красивый. Большой, ровный, гладкий… Господи, о чем я думаю! Капец.

Еле взгляд отодрал и вверх поднял. А он на меня смотрит. Нее, не смотрит, пожирает глазами.

Просто вечер открытий, уразумел я, что глазами, и вправду, можно пожирать.

- Твоя очередь, ненаглядный мой…

- Угу… – выдавил я. А сам лежу, подняться не могу, ручонки трясутся, никак за пуговицу на штанах не схвачусь.

- Помочь, хороший мой?

- Аха… – выдохнул я.

Он на кровать на колени встал, руками – по груди, по животу, вниз, так шустро у него получается, раз – и я без штанов, носки с меня стянул. Сидит. Смотрит.

- Что? – не выдержал я.

- Любуюсь.