Вот и настал этот день (СИ)

Никита тем временем продолжал:

- Так вот… ты был не против, ты был, по ходу, уже на все согласен, плавал в своем персональном раю. Твои попутчики были сильно против. Я их уговорил тебя со мной отпустить. Если хочешь, можешь всегда навестить своих друзей, они пока в отделении, все ж я громко их уговаривал, бдительный народ наряд полиции вызвал. Там, кстати, их очень ждали, обрадовались, как родным… так что увидеть ты их не скоро сможешь.

Аааа! Я с уголовниками умудрился связаться? Как и когда? Да что ж за свинство такое! Теперь даже подумать страшно, куда они меня перли.

- Не паникуй, уже все в прошлом. С твоими я уже связался, они были уверены, что ты с девчонкой пошел, с которой в клубе познакомился.

Я кивнул головой:

- Да, так и было, её Света звали. Только куда она делась, и как я с теми типами оказался – не могу вспомнить.

Никита меня погладил по голове:

– Ты не переживай, все хорошо сейчас. Та Света-сучка с ними за компанию была, рядом ошивалась. Как менты понаехали – смылась.

Ты с ней что-нибудь пил?

Я вспоминал…

- Вроде, только сок, - выдавил я, - больше ничего.

- Ты ж, вроде, всегда закрытые упаковки покупаешь? – я кивнул. В тот раз – тоже, заказал две пачки своего любимого вишневого, попросил не открывать, как обычно. – Не знаю, как она смогла тебе какую-то херь всыпать, но вело тебя конкретно. И, видно, развезло уже после того, как вышли. Твои ведь ничего подозрительного не заметили. Спокойно отпустили.

Я был в шоке, вот честно… Не укладывается такое в моей голове.

Такое не могло со мной случиться. А если б Никиты рядом не оказалось? А? Что тогда? Где б я тогда проснулся? И проснулся ли вообще? Я начинал потихоньку осознавать, чего благополучно миновал… но вместо того, чтоб расслабиться, в груди начинал крутиться липкий и холодный запоздалый страх. Как заморозило. Меня начинало трясти, я никак не мог согреться. Я обхватил себя руками, но это мало помогло, руки-то ледяные. Никита подхватил меня и усадил себе на колени, обнял и прижал к груди, качал и гладил по голове, как ребенка.

- Ну что ты, успокойся, маленький мой, все хорошо, что все позади… не плачь, ты в безопасности, тут тебя никто не обидит…

Я попытался сказать, что я не маленький, и я не плачу, но вместо слов из горла вырвался какой-то всхлип. Я плачу? Боже, позорище! Вот почему, почему так! Я хочу, чтоб он видел во мне сильного и успешного человека, а вместо этого он уже во второй раз созерцает мое состояние нестояния.