Вот и настал этот день (СИ)

Пока я тащил колбасу, с нижней полки что-то звякнуло и грохнулось на пол. Я аж расстроился: литровая банка малюсеньких хорошеньких огурчиков – вдребезги. Столько рассола пропало.

- Что ж ты, алкаш, людям спать не даешь! Ты когда уймешься?! Всю ночь с тобой ганаёбился, так дай хоть щас поспать нормально!

- Ой, Никита, здрстсте… а что вы тут делаете?

- Живу я тут! Ты вообще помнишь, что вчера творил?

- Ээээ… нууу… вроде да… что-то…

- Что-то? Да тебе вааще пить нельзя, алкаш малолетний!

- Никакой не малолетний!

- Охереть, не встать! Вот счастье-то! Ну, золотце, не дай боже, увижу, что ты что-то крепче лимонада пьешь!.

- Ээээ… и чё будет? – я решился, но на всякий случай зажмурился.

- Выпорю, нахер!

Вот это рев!! Глотка, видать, луженая. Точняк, натренировался на подчиненных.

- Я есть хочу. Покормишь меня? – я решил не наглеть и позволить хозяину быть гостеприимным. Никита замолчал, как-то странно на меня посмотрел, но пошел к плите. Какой же он хороший! Главное – хозяйственный.

Никита молча поставил чайник, убрал осколки с пола, принялся за бутерброды. Я пытался тихонько сидеть в уголочке. У меня не очень получалось. Я ж не знал, что у него такая солонка скользкая! И курить я хочу.

По кухне разнесся божественный запах кофе.

- Никита, я ваша навеки! - завопил я, хватая двумя цапалками чашку с кофе.

Никита молча сел рядом. Сидит. Смотрит странно. Как на неопознанную животинку. Типа, и прибить жалко, и выкинуть лень.

- Что, все так плохо? – я решил побыть участливым.

- Ну, рассказывай, как до жизни такой докатился.

- Какой «такой»? – решил аккуратно уточнить я.

- Замечательной такой. Что вчера у тебя такого замечательного случилось, что ты решил во все тяжкие податься?

- День рождения был вчера…

- Чей?

- Мой…

- Да? Поздравляю.

- Спасибо. Двадцать.

- Юбилей? Вот это да… так ты поэтому нажрался, как свинья? Что ж домой не поехал?

- Я не нарочно. Алекс обещал присмотреть за мной, где-то потерялся…

- Он нашелся.

- Да? Хорошо… – нехитрый завтрак и крепкий кофе понемногу приводили мои мозги в порядок, я начинал осознавать, что в этот раз учудил что-то из ряда вон, никак не вспоминалось, что вчера творил, как и почему здесь оказался.