Возможно мы…

– Смотрю, хорошо устроился, а услуги твои дорогие. Интересно, как моя жена будет тебе платить?

Я хмыкнул, неужели его сейчас это беспокоит?

– После того, как я узнал чья она жена, то сразу решил, что моя помощь ей будет безвозмездной.

– Так приблизительно и подумал, когда сложил маленький пазл из твоего сообщения и её адвоката.

– Может, сразу скажешь, зачем пришёл? Или будем и дальше обмениваться любезностями?

– А ты куда-то торопишься?

– Вообще-то, да. Моё время дорого стоит.

Я намеренно сделал ударение на слове «дорого» и продолжал уверенно смотреть ему в глаза.

– Вот и отлично! Значит к делу. Хочу по старой «дружбе» предложить тебе стать моим адвокатом, оплата твоих дорогих услуг будет по двойному тарифу, скажем, буду твоим Випом.

Я вскинул брови от удивления и его наглости. Но он продолжил.

– Или другой вариант. Откажись от дела моей жены и опять же получишь хороший гонорар.

Он подался в мою сторону и нагло стал ждать моего ответа. Что ж, в эту игру могут играть двое.

– А если нет?

Скворцов довольно заулыбался, явно рассчитывая на мой вопрос. «Вот же сукин сын! Улыбайся! Недолго тебе осталось!».

– Тогда ты о многом пожалеешь. А со своей женой сам разберусь.

– Ты мне угрожаешь? Сидя в кабинете адвоката?

Я не мог поверить в его наглость.

– О нет! Ни капельки, просто говорю, как будет. Как твоя сестра поживает? Вспоминает меня?

– Пошёл вон отсюда, а не то я своими руками тебя порву на части.

– Какие мы чувствительные!

Скворцов встал и, нависнув над моим столом, продолжил.

– Передай Маше, что в течении двух дней я её буду ждать, как говорится, приму обратно с распростёртыми объятиями. А если нет, то лучше ей заранее не знать, что я могу сделать, и никто ей больше не поможет.

– А может что-то ласковое передашь?

– Я всё сказал.

– Скворцов, тебя никто не боится, и твоя жена вовремя открыла на всё глаза. А я сделаю всё, чтобы помочь ей избавиться от тебя.

Он лишь махнул рукой, мол, как хотите и быстро вышел из кабинета.

Ох, как же чесались руки набить этому подонку его ухмыляющуюся физиономию. Но, что толку? Он, как слизняк, об которого не хочется мараться.

Но, когда он намеренно напомнил про Юлю, моё сердце болезненно сжалось, пришлось приложить титанические усилия, чтобы не подорваться и не грохнуть его. Прикрыв глаза, стал чаще дышать, чтобы унять злость, восстановить прежнее спокойное состояние."

"Сложнее сделать, чем сказать. Память сыграла со мной злую шутку.