Возможно мы…

Валера хотел знать все подробности, всё, что произошло, и хоть как-то помочь. Он по прошлой своей военной жизни прекрасно знал, что неподготовленным людям очень тяжело психологически такое принять, а особенно пережить.

Маша тяжело вздохнула и закрыла глаза, сдерживая слезы. Медведь уже подумал, что она закроется и не расскажет, но прошла минута и Маша, как на духу, всё ему выложила.

В конце своего рассказа она уже не сдерживала слёз, а Валера крепче сжимал её за руку и угрюмо молчал, боясь её прервать.

– Я…не боялась за себя, Валер. За ребёнка. Боже…я не знала, что мне делать, только одна мысль стучала в голове – не дать ему ничего со мной сделать…

– Ты всё правильно сделала, ты настоящий боец.

Медведь погладил руку девушки и продолжил.

– Сейчас ты должна успокоиться и постараться уснуть. Завтра тебя выпишут, и я тебя заберу.

– Я постараюсь, но не обещаю…

Маша повернула к нему голову и слабо улыбнулась, а Медведя снова накрыла бешеная ярость от вида проступающего на её щеке синяка.

– Больно?

Медведь кивнул на проявляющийся синяк.

– Не особо. Валер, ещё раз спасибо.

Маша слабо пожала его руку, Медведь лишь кивнул.

– Я пойду, а ты отдыхай, бледная, как поганка. Завтра будет лучше.

– Лучше будет, когда Серёжа вернётся.

– Это да. Но ты сейчас не должна ни о чём больше думать, только о нём.

Медведь показал взглядом на живот и, отпустив её руку, направился к двери.

Теперь она осталась одна и могла бы спокойно отдыхать, но перенесенные страх и шок не отпускали. Она боялась уснуть, зная наверняка, что и во сне Скворцов будет её преследовать. В конце концов, пролежав без сна почти до рассвета, моля Всевышнего только о том, чтобы любимый скорее к ней вернулся, она уснула.

27 глава

Пролежав до рассвета без сна, вспоминая случившееся с дрожью во всём теле, я никак не могла принять тот факт, что чуть не убила человека, не важно, что когда-то он был моим мужем.

Интересно, как с этим живут те, которые намеренно, смотря в глаза своей жертве, лишают жизни? Как они потом спят? Как строят свою дальнейшую жизнь?

Да, я его ранила, и от этого факта становилось легче, но если бы… Тогда я была бы убийцей. Меня могли бы даже посадить в тюрьму! И чем больше думала, тем дальше и страшнее становились мысли.