Возможно мы…

– Нет, женушка…

– Я тебе уже не жена. Хватит так меня называть!

– Да какая разница? В нашей стране деньги и могущественные друзья очень здорово помогают во многих вопросах.

– Тебя просто отпустили?!

– Нет, блять! Не просто! Под подписку о невыезде, но мне плевать! Хрен я сяду, хрен они меня найдут, а ты будешь со мной для развлечения.

Олег так кричал последние фразы и бил по рулю, что я невольно вжалась в пассажирскую дверь подальше от него.

– Ты же по факту меня украл…

– Увёз, милая. Не переигрывай.

– Против моей воли!

– Ты не сильно-то и сопротивлялась.

– Олег, я беременна! Разве у меня был выбор? Прошу, отпусти меня и уезжай. Всё будет хорошо, правда.

– Нет. Как ты сладко поешь, милая. А то, что ты с пузом, так это всё временно. Родишь, сдам в приют, и дело с концом. Ещё спасибо потом скажешь.

А вот сейчас я реально испугалась. Он с ума сошёл! Никогда! Он даже пальцем не тронет моего ребёнка, иначе я сама его убью.

Он снова кинул на меня свой безумный взгляд, и я поняла, чтобы дальше ни сказала, всё впустую, бесполезно.

– Где мы?

Олег припарковал машину у небольшого частного дома, вышел из неё, вытащил сумку из багажника и только потом открыл мою дверь. Я оттолкнула его руку, и сама вышла из машины.

– Хм… Как хочешь. Здесь мы поживём какое-то время. Очень тихое место, а соседей практически нет, так что нам никто мешать не будет.

Я с презрением фыркнула и пошла по мягкому снегу в дом. Войдя внутрь, невольно поежилась, было холодно и сыро. И в этом доме он собирается меня держать?

– Ой, да ладно, какая неженка… Сейчас.

Олег ушёл в прихожку, что-то там сделал, вернувшись, подошёл ко мне и нагло сорвал шапку с головы.

– Раздевайся, скоро будет тепло.

– Олег, очень прошу, одумайся! Меня всё равно будут искать и найдут. Отпусти, прошу.

Я решила снова попытаться его уговорить отпустить меня, но он лишь покачал головой и схватил за подбородок, больно сжав пальцы.

– Если бы не ты, то я бы сейчас спокойненько жил где-нибудь, например, в Австрии. Всё шло по плану, но тут моей женушке вздумалось развестись, и всё накрылось медным тазом.

Он словно выплевывал каждое слово с такой злостью и ядом, что мне казалось, он может ими меня отравить. Я прямо смотрела в его бешеные глаза, стараясь не подавать вид, как меня выворачивает только от одного его прикосновения.