Воспевая любовь

Лэр-в расстроено посмотрел на Веру, но жена решила его всё-таки добить:

- Ты обговорил количество «другого оружия»?

- Но я…

- Ты привык, что деталями занимаюсь я, - удовлетворённо кивнула госпожа Линей.

- Ягодка моя, я так обрадовался, что у нас новое совместное дело с ними, что обо всём позабыл.

На лэр-ва было жалко смотреть. Чудесный человек, замечательный мужчина, на него во всём можно было положиться, но только не по хозяйству. Здесь он чётко ориентировался на инструкции жены, его бессменной управляющей.

- Аза, Вера, он пообещал, что пошлёт с вами только тех, кто сам захочет. Думаю, вы сможете поладить с ними.

- Ну, раз сами, значит, поладим, - улыбнулась ему девушка. А что ей оставалось? Может, не всё так плохо, и пойдут к горе только те, кто представляет, что там надо делать?

Глава 4. Поездка к горе.

Через день во дворе формировали обоз. Из города, каждый на своей телеге, подъехали восемь мужчин, нанятых для горных работ. Обязательным условием было полное подчинение лэре Ранс, и без неё они могли даже не возвращаться обратно.

В общем, всё складывалось хорошо, пока она не увидела оборотней. Их набирался тоже десяток, но все они были молоды. А предводителем у них был знакомый ей медведь с заколкой на чёлке. Не то, чтобы она расстроилась, но отчётливо осознала, что ей придётся набраться терпения и быть у них вместо воспитателя.

Оборотни расположились в углу, чтобы никому не мешать, смотрели на людей и их суету с любопытством. Скорее всего, молодняк впервые был в гарнизоне.

Вера стояла в стороне, наблюдая за сборами и предвидя сложности с оборотнями. Госпожа Ната, расцветшая за последнее время, как и другие, командовала, как удобнее распределить продукты, кто повезёт большие котелки, кто возьмёт себе палатки, как лучше укрыть одеяла, чтобы не отсырели.

Он, как и прежде, был одет во множество одёжек, если не больше. Вот только его походка изменилась. Он чуть шире расставлял ноги, руки у него тоже были слегка отставлены по бокам. Парень немного сутулился, но при этом, склонив голову набок, как-то неприятно щурился и ухмылялся.