Восход багровой ночи

Врагов нужно убивать мгновенно, пока есть возможность. Другого случая может и не представиться.

Герман униженно отполз в центр гостиной, размазывая кровь по лицу. Корф одарил его презрительным взглядом, развернулся и вышел из помещения. А в гостиную вошел Вернер. Оказалось, все это время он стоял за спиной Алексея.

– Может, лучше было убить, – неуверенно произнес он.

– С ума сошел? – взглянул на него Тимофей.

Подольский вскочил с пола и выбежал в противоположную дверь.

– Герман – зверь, убийца, – сказал Вернер.

– Я не понимаю, для чего Огненные волки держат при себе Свежевателя! – возмущенно выдохнул Тимофей. – Зачем? Ведь там, в Клыково, любой из вас мог стать его жертвой!

– Это приказ Корфа. Он старший, и никто не осмеливается его ослушаться, даже Саяна. Многие этого тоже не понимают и не одобряют. Но Герман тут на особом положении. Мне кажется, Корфу он для чего-то нужен.

– Он только что хотел, чтобы я убил его!

– Иногда мне тоже непонятен ход его мыслей. Но теперь тебе следует быть очень осторожным. Герман обязательно нападет снова. Возможно, ночью, когда ты будешь спать. Знаешь что? – предложил вдруг Вернер. – Пожалуй, я временно переберусь к тебе в комнату. Сплю я очень чутко. Если кто-то войдет, тут же проснусь.

– Отлично, – обрадовался Тимофей. – И мне будет веселее.

– Да уж, – ухмыльнулся Вернер.

– Я сейчас увидел и еще кое-кто, – тихо сообщил Зверев. – Вещие Сестры! Черт! Ты знал, что они способны пробуждать мертвецов?!

– Конечно, – кивнул Вернер. – Они же некромантки. Поэтому их сюда и пригласили. Из-за их способностей!

– Почему я вечно узнаю обо всем последним?

– Я думал, ты в курсе. Они же украли в «Пандемониуме» целую кучу книг по некромантии!"

"– Это я помню, – признал Тимофей. – Но я не думал, что все зашло настолько далеко.

– Способности молодых Первородных растут, – напомнил ему Вернер.

– Теперь я это понял. Но зачем им эксперименты с мертвыми? Что задумали Корф и Саяна?

– Понятия не имею, – признался бритоголовый парень. – Они не держат нас в курсе. Обо всем знают только особо приближенные, вроде Оскара, Миккеля и Аскетилла.

– Не нравится мне все это.