Воровская правда

Кто сейчас на зоне пахан? Плешивый Макар? Так он у нас в запомоенных ходить станет! Когда это было, чтобы беспризорники гнули шеи перед разной шушерой? То он в матросах служил, то анархистом сделался, а то вдруг решил в меньшевики податься… И всюду свои порядки устанавливает. А на зонах должен быть один закон — наш, блатной!

— Это ты верно подметил, Тимоша, — поддержал Беспалого Аркан. — Кому как не нам, шантрапе и беспризорникам, пристало блюсти закон? С этими политическими в лагерях стало много мути.

А вообще, хочу тебе заметить, Тимоша, закон — это понятие неизменное, он не бывает ни белым, ни красным, закон — он один для всех, и его надо блюсти свято. А в лагерях это важно особенно. Спросите урок, как они сидели на царской каторге? Даже самый махровый уркаган подчинялся решению схода! Постреляли чекисты уркаганов, на которых держалась воровская правда, а пришлые решили по-новому управлять. К чему это я говорю, братцы, мы должны возобновить старые традиции и собрать сходняк, что установит законы для всех здешних лагерей.

— Ты меня правильно понял, Аркан. — Губы Беспалого растянулись в довольной улыбке. — Ну, так что скажете?

— Если это на пользу братве, так чего же отказываться, — подали голос зэки из дальних углов барака. — Мы согласны, только ты скажи, что дальше делать?

— Мне стало известно, — важно сказал Беспалый, — что этот лагерь расформируют через несколько лет, а нас распределят по другим лагерям. Вот тогда наш закон разойдется по всем зонам.

— Верно. Так и будет, Тиша! — загалдели зэки.

— Мы с тобой, Тимоша! Пора кончать с произволом! Хватит сукам командовать блатарями!

— Повырежем всех сук!

Уже на следующий день Макар Плешивый был смещен со своего трона — полсотни зэков, вооруженных заточками, ворвались в барак, где размещался бывший анархист и меньшевик со своими корешами. Блатари резали всякого, кто становился на их пути. Макару затянули на горле тонкий шнур и, уже полузадушенного, таскали по баракам, показывая всей зоне, что от прежнего величия главаря остались лишь ошметки.

Потом Плешивого опустили всем хором. Двенадцать человек бывшей матросни, составлявших ближайшее окружение Макара, были опомоены в сортире — их по очереди сунули харями в очко. По лагерным меркам, падать ниже было просто невозможно, и каждый уважающий себя зэк обязан был зажать пальцами нос, когда обесчещенные проходили мимо.