Воровская правда

— Базар один серьезный есть, — весомо проговорил Мулла, присаживаясь на лавку.

— А-а, вот оно что… — И, посмотрев на пидора, Штырь хмуро буркнул: — Пшел отсюда! — И когда тот ушел в подсобку, крепко прикрыв за собой дверь, Штырь спросил, поставив на подоконник бутылку: — Так о чем базар-то, Мулла?

— Тебе привет от Ворона.

— От Ворона?! — в восторге выдохнул Штырь.

— Да. Малявку я вчера от него получил. Спрашивает, как, мол, поживает мой крестник?

* * *С Вороном Штырь был знаком по Крестам, куда угодил пятнадцать лет назад за рэкет.

Смотрящим тюрьмы в то время был Ворон — Вадим Сукачев. Он имел отдельную камеру и свободно расхаживал по коридору в мягких удобных кроссовках и в теплом спортивном костюме. С воли ему бесперебойно поступал неплохой грев, а на столе, кроме традиционных коньяка и водки, можно было увидеть разнообразные заморские ликеры да ананасы, до которых он был большой охотник. Сытно жилось в Крестах Ворону…

В его камеру частенько захаживали высокие милицейские чины, они травили друг другу анекдоты и рассказывали разные воровские байки.

Ни для кого не было секретом, что Ворон был одним из хозяев Крестов, и начальник тюрьмы, чтобы не сделать опрометчивый шаг, частенько советовался с законным вором, как решить судьбу того или иного арестанта. Это был некий тандем, вдвоем они вели политику казенного дома. Зэки знали, что Ворону иногда разрешалось тайно покидать стены тюрьмы, чтобы в диком разгуле, где-нибудь на окраине города, на берегу Финского залива, в окружении красивых девок, скрасить бесцветное тюремное проживание. Потом он отлеживался дня два в камере и лечил гудевшую голову холодным пивом. В его камере стоял огромный холодильник, в котором не переводилось свежее пиво.

В Кресты Ворон попал не случайно — таково было решение воровского сходняка. В последние годы там воцарился беспредел, и даже рядовая «прописка» молодняка, которая в обычных СИЗО больше напоминала шутку, здесь принимала формы изощренного издевательства и нередко заканчивалась для новичков трагически.

Хуже всего было то, что «отмороженные» первоходки сумели навязать тюрьме свой порядок, больше подходивший для вольера с оголодавшими волкодавами. Здесь торжествовал сильнейший, как в джунглях. Молодняк также стал участвовать в судилищах и сурово карал новичков даже за совсем невинные проступки, совсем не подозревая о том, что тем самым нарушает правила Тюрьмы.