Воровская правда

По приказу будут «разморожены» десятки российских лагерей, и бродяги высыплют из бараков на территорию зон, как семечки из дырявого кармана. Для начала глухое непонимание нужд российского зэка перерастет в легкое заигрывание с блатными — самой реальной силой всех лагерей. А отсюда уже недалек тот момент, когда можно будет навязать администрации воровскую волю.

Бывали случаи, когда заключенные добивались смещения барина. Часто бунт в колонии напоминал шторм, после которого со своих теплых мест, без содержания и пенсии, слетали крупные тюремные чины.

В таких случаях начальство готово было идти на любые компромиссы с главарями бунтовщиков, а приглашение воров к сотрудничеству становилось обычной практикой. Варяг знал, что в этот раз в колониях будут требовать его освобождения.

Параллельно со всеобщим неповиновением законные проведут еще несколько страшных акций: в Москве будет взорвана станция метро, в Питере одновременно объявится сразу несколько серийных убийц, и общественность будет раздражена бездеятельностью властей.

В Самаре, в Казани и в Екатеринбурге будут застрелены несколько высокопоставленных функционеров. Затем будут учинены перестрелки с милицией: за хорошие бабки «отмороженные» забросают гранатами пару-тройку районных отделений, будет предпринята попытка освободить законных, томящихся в Крестах и Владимирском централе. Беспорядки в крупнейших городах будут напоминать события семнадцатого года. Все акции будут спрессованы в какие-то две-три недели, и у российского обывателя создастся впечатление, что страна стремительно движется к криминальному беспределу. Будет поднята волна такой силы, что она легко преодолеет Атлантический океан и доберется до преуспевающей Америки.

А уж та-то заголосит!

Следующий этап будет состоять в том, чтобы расшевелить серьезную прессу, а начнется кампания с писка мелких газетенок, падких на сенсации.

И вот с этого момента начнется заключительный этап операции — на высшие милицейские чины начнут давить все: общественные организации, исполнительная и карающие власти, Старая площадь, «большой дом» на Лубянке и еще черт-те знает кто.

Милиция будет напоминать больного льва, которого сможет пнуть даже трусливый заяц.

Сначала в прессе мелькнет статейка: а не пора ли, мол, навести порядок силами самих же преступных группировок — и это будет лишь пробный шар, на который, словно рыба на наживку, бросится разозленный обыватель, готовый заплатить за свое благополучие даже такую цену.