Воровская правда

Александр Беспалый способен был благодаря необыкновенному обаянию обратить в свою веру любого зэка, выманить у человека из кармана последний рубль. Если бы не знать, что он носит форму офицера МВД, то его вполне можно было бы принять за блатного, который чалился едва ли не во всех зонах Сибири-матушки.

В облике Беспалого проскальзывало что-то от авторитетного вора, знающего себе цену и силу сказанных им слов. Возможно, воровские жесты и слова к нему пришли при общении с подопечным контингентом, но, всего вероятнее, будучи потомственным тюремщиком, он неосознанно скопировал линию поведения блатных еще в далеком детстве.

И, даже надев погоны, не сумел избавиться от въевшихся привычек.

Орех был уверен, что если бы судьба у Александра надломилась в середине его пути, то вместо ретивого офицера внутренних войск из него вышел бы крепкий пахан. Угоди он под статью, даже для блатных стал бы крепким орешком. Именно такие, как он, верховодят в ментовских зонах, «поносят» судей и держат за баб бывших прокуроров.

«Сотрудничество» Ореха с кумом не осталось незамеченным блатными. О делах Ореха поползли слухи. Но, правда, доказать никто ничего не мог, а Орех жестоко наказывал любого, кто поднимал на него хвост. И все же ему приходилось все время быть настороже…"

"Первое настоящее испытание выпало на долю Ореха на втором году его работы на Беспалого, когда к ним в колонию перевели пацана, с которым он чалился когда-то на малолетке. Звали парня Рябина.

Кликуху свою он получил за красный цвет лица — яркий румянец на щеках делал его похожим на школьника-старшеклассника, прибежавшего в теплую квартиру с ядреного январского мороза. Пробыв положенный месяц в карантине, Рябина сразу заявился к Ореху.

— Привет, земеля! Едва на зону попал, а о тебе мне уже все уши прожужжали. Никогда бы не подумал, что ты в отрицалы подашься. А ведь я тебя совсем другим знал! — доброжелательно скалился Рябина. — Потом Рубан мне кое-что порассказал… Слыхал о таком? Будто ты у него в «шестерках» бегал? Косяков на тебе груда.

Даже запомоить хотели. Чего же ты так расстроился, Орех? Я вижу, что ты даже в лице переменился. А говорили, что ты ничего не боишься и что будто бы для тебя карцер домом родным уже стал. Неужели, земеля, зэки врут?

Когда Орех услышал о Рубане, своем заклятом враге, он едва удержался, чтобы не всадить «вилку» из растопыренных пальцев Рябине в оба глаза.