Воровская правда

Вот с этими урками я под Красноярском в зоне парился. Нашей окраски пацаны. Так и ходим теперь, слипшись, как сиамские близнецы.

Мулла снова улыбнулся:

— Сиамских близнецов двое.

— А-а, плевать! — отмахнулся Шельма. — А вчера вечером Беспалый собрал всех и сказал, чтобы мы больше не ерепенились и шли в промзону. Говорит, что станки нас заждались! Да я лучше руку себе отрублю, чем за станок встану! — закончил Шельма свой доклад.

— А где Кирсан? — спросил Мулла.

— Нет Кирсана, Мулла! — выдохнул Афанасий. — Его еще вчера вечером прирезали.

— А Меченый?

— Его уже два дня как похоронили. Три дырки в животе у него было. Кровь из него хлестала, как из кабана. Вон там за бараком и помер, а потом вертухаи его за локалку вытащили. Жаль парня, что и говорить. Путевый был! Мулла, ты от нас не отходи, самое интересное здесь вечером происходит! Резня… Жуть!

Лагерь действительно сейчас выглядел как-то иначе. Что-то в нем изменилось. Казалось, что с прежней зоной его роднит только территория. Над всей гигантской площадью висел какой-то зловещий рок.

Для того чтобы его лицезреть, совсем не нужно было обладать особыми чувствами — напряжение просматривалось в лицах зэков, в их жестах, в походке. Больше всего сейчас они напоминали собак, которых расстащили в разные стороны, и каждая дожидалась подходящего случая, чтобы возобновить прерванный поединок.

— Представляю…

Итак, Беспалый сумел-таки раздавить воров. Для этого ему не нужно было выявлять законных, внедрять в их среду своих стукачей, искать новые формы борьбы с преступностью, — он просто собрал всех коронованных на одной территории, заняв при этом позицию стороннего наблюдателя.

Его чудовищный эксперимент удался на все сто: многие паханы воровского мира перерезали друг друга в первую же неделю. Те, в ком сохранилась крупица благоразумия, выжили, но лишь для того, чтобы в полной мере ощутить на собственной шкуре тяжесть беспаловских «реформ».

— И все-таки кто здесь сейчас верховодит?"

"— Шакалы, — спокойно ответил Шельма.

 — Волк может бродить в гордом одиночестве, а эти мелкие твари обязательно сбиваются в стаю. Помнишь уркача с погонялом Рубленый?

— Ну? — протянул Мулла.

— Теперь он пахан.

Из глубин памяти Муллы выплыл образ веселого домушника Коли Рублева, который когда-то ходил в «шестерках» у Гришуни Маленького, но позже, когда позиции Гришуни в воровском мире пошатнулись, отрекся от него, как последняя падла. Затем он создал свою группу из молодых и дерзких воров.