Восемь обезьян

 — Значит, и фамилию его знаешь?

— А как же! Если я замуж за него собиралась! Загаев его фамилия. Ринат Загаев.

— Так ты даже замуж собиралась? Все так серьезно?

— А как же! Он меня с другом своим познакомил, самым близким…

— С другом? — переспросила Надежда. — А что за друг?

— Друг постарше его, звали Кеша, но он его называл Дрозд… кличка, что ли… Потом он говорит — познакомь меня с родителями. Мол, у него серьезные намерения. Я думаю, может, и правда жениться хочет. Я ему и говорю — родители мои далеко, здесь только тетя Паня.

Ну, говорит, познакомь с ней.

Валентина вытерла глаза новой салфеткой, перевела дыхание и продолжила:

— Познакомила я его с тетей Паней — и как-то он сразу переменился. Раньше каждый день приходил — а тут день нету, два нету, я через гордость свою переступаю, сама звоню, а он говорит: извини, некогда, занят очень… И тетя Паня нервная какая-то стала, отвечает невпопад, глаза отводит… я уж не знала, что думать. Не ревновать же — тетя Паня пожилая уже.

А потом звонит мне тетя Паня и говорит: нужно, Валя, поговорить, и срочно. Я ей: «Так говори!» «Нет, — отвечает, — по телефону нельзя». Что, думаю, за тайны такие? В общем, встретились мы с ней в кафе, вот как с вами, она мне и говорит: «Забудь про своего Рината, вор он». Я: «Ты что, Паня, что ты такое говоришь? Как тебе не стыдно? Он такой хороший человек! Да он на мне жениться хочет! То есть он в нашу семью войдет!» А она: «Забудь, ничего этого не будет. А он не только вор, но еще и убийца». Тут я вообще от шока онемела, слова вымолвить не могу. А тетя Паня мне все и рассказала. Как познакомила я ее с Ринатом, начал он к ней подкатываться. Она тогда к одним людям ходила по хозяйству помогать, пожилая пара, богатая. Так вот, Ринат хотел, чтобы она им с другом в ту квартиру помогла попасть. Тетя Паня ему: «Да ты что, как ты смеешь, я порядочная, люди мне доверились, я с ними так не могу поступить!» Хотела уже в полицию идти, все рассказать. А Ринат ей: «Про полицию забудь и думать, если донесешь — я твою племянницу за собой потяну, скажу, что она наша сообщница. Да мы тем старикам ничего плохого не сделаем, пальцем не тронем, только одну вещь нам надо у них забрать. Это, говорит, деда моего вещь, семейная релиптия… то есть реликвия. К этим старикам та вещь случайно попала, а я деду, когда он помирал, слово дал ее непременно вернуть. А тебе, — это он Пане говорит, — тебе я за помощь большие деньги заплачу.