Восемь обезьян

И кто же такие? — Полина Самсоновна сделала паузу, выразительно взглянув на Алену.

— И кто же?"

"— Оказывается, Мишка Серпухов. Это такой алкаш в соседнем доме жил, его все знали, потому что он круглые сутки во дворе околачивался — то клянчил на выпивку, то пьяный шатался. «Как же так, — спрашиваю. — Разве бы он смог такую дверь железную открыть?» «Он бы, — говорят, — не смог, наверное, родственники ваши сами ему дверь открыли. Он же сосед, вот они и поверили». «Не может быть, — говорю, — дядя Гриша в своем уме и ни за что алкаша в свою квартиру не пустил бы».

«А сколько ему было лет, вашему дяде Грише, — они спрашивают, — восемьдесят? Так чего же вы хотите, гражданка? В таком возрасте все из ума выживают!» «Да что вы такое говорите? — Я прямо оторопела. — Дядя Гриша — он еще поумнее вас был!» Этот там, начальник ихний, пузатый такой, надулся на меня и загудел так, как шмель: «Поумнее или не поумнее — это еще вопрос, а только Серпухова взяли, можно сказать, с поличным — когда он пытался картинку из дядиной квартиры продать». «И что же, — говорю, — он признался?» — «Признаться не признался, но улик и так достаточно». — «И что же — он один это все устроил?» — «Один, во всяком случае, никаких подельников он не выдал». — «Да как же он один-то с двумя справился?» — «Так он молодой, а родственники ваши старики». — «Мало ли что молодой! Мишка — мужик хлипкий, вечно пьяный, его толкнешь — он и свалится! Да про это весь район знает, я и то его сколько раз пьяным видела!» — «Дело закрыто, — этот главный говорит, — так что не отнимайте у нас время, не мешайте бороться с преступностью». Я тете Геле все рассказала. Спрашиваю: «А вы-то сами что-нибудь помните?» «Нет, — говорит, — ничего не помню, прямо как черное пятно в памяти, как про тот день подумаю. Только не может того быть, чтобы Гриша сам грабителям дверь открыл». Он чрезвычайно, то есть очень был осторожный, никого лишнего к себе не пускал, десять раз переспросит, прежде чем дверь открыть, да еще в глазок поглядит. Так что никак не может быть такого, чтобы он алкашу дворовому дверь открыл. В общем, тетя Геля пролежала еще две недели в больнице, потом выписалась, но чувствовала себя плохо, голова у нее болела, забывала все. Одну ее никак нельзя было оставить, так что я поселилась у нее, ухаживала. Дом закрыла, собаку соседи взяли — молодой пес был, здоровый, а кота Рыську взяла я с собой, не смогла животное бросить.