Воронка второго шанса

Песню буду петь сама, она на испанском языке."

"Самба остается самбой. Даже если ее танцуют в медленном ритме, босиком и под аккомпанемент собственного голоса. Она зажигает, никого не оставляет равнодушным. Манящая, сверкающая, полная жизни. Пружинистые переступания, характерные латинские движения бедрами — это то, перед чем никто не может устоять. Глаза сами собой загораются, тело вспоминает, казалось бы, забытые движения, само подстраиваясь под музыку. Словно завороженные, девчонки хлопают и начинают неловко переступать на месте, пытаясь повторить движения танцовщицы.

Почему?

Это она понимает в ту же секунду, как ее отведенную ладонь перехватывает крепкая мужская рука. Она резко поворачивает голову. Драгомир⁈

— Что же ты не говоришь девочкам, что самба — парный танец? — в светло-серых глазах пляшут черти, губы изогнулись в насмешливую ухмылку, — Я поведу. Если не струсишь.

Ах так! Лера вздергивает подбородок, затихшая песня вновь начинает звучать из ее уст. Ну уж нет! Еще она в танцах не трусила!

Партнер делает шаг с правой ноги. Натуральный ход. Она аккуратно отступает на подушечках стопы. Манящее движение бедер, словно в отместку за мужскую самоуверенность. Он приподнимает бровь и еле заметно одобрительно кивает. Боковые шаги, прогиб — это противостояние, и флирт, и соблазнение. Партнеры смотрят друг другу в глаза, не желая уступать друг другу. Драгомир ведет ее нарочито медленно, не давая уйти в быстрый ритм.

И дернул его леший во все это ввязаться! Хотел наказать глупую мышь. Был уверен, что она выучила пару движений из ролика и сразу посыплется. Но она приняла вызов. И оказалась весьма хороша. Откуда эта гибкость, это насмешливо-соблазнительное движение бедер, игривые плечи? Манящая талия, наконец? Улыбка, взгляд — она словно зажглась изнутри, согревая и зажигая окружающих.

Поняв, что мысли уходят куда-то не туда, Драгомир оборвал танец, оказавшись с разгоряченной девушкой лицом к лицу. А ведь он красив! Той харизматичной красотой настоящего мужчины. Лера жадно посмотрела на его губы, невольно облизнув свои.

— Только бачату[1] не показывай.