Воронка второго шанса

Вернее есть, только один. Как бы не ярился князь Велеслав — а руки ему выкрутили, да нож к горлу приставили. Если выбирать между войной и неизвестной девчонкой, попаданкой — то выбор очевиден. Даже если Драгомир или Ярослава против будут — последнее слово за князем. А он обязан думать о своих людях, об их благополучии. На чаше весов море крови или одна жизнь. Аргументов никаких, противопоставить нечего. Как ни горько признавать — а это правда.

Значит ее ждет смерть. А что перед смертной казнью положено? Правильно, последнее желание.

Лера поднялась, медленно вытерлась. Надев трусики и нательную рубаху из тонкого льна, подошла к зеркалу. Посмотрела на себя внимательно, словно изучая. В целом даже ей начало нравиться ее отражение. Этот странный мир пошел на пользу. Пропала изможденная бледность, темные круги и затравленное выражение лица. Глаза сияли, румянец нежно розовел на алебастровой коже щек. Губы, которые еще помнили вкус поцелуев, были маняще-яркими. Может и ему все это нравится? Настолько, что он не откажет в ее просьбе?

Жаль, что она не рыжая, как Лина.

Страшно. Очень страшно просить, тем более — о таком. Но Драгомир научил ее не бояться.

Лера вышла из ванной. В горнице на столе стоял поднос с пирогом и горячим питьем. Девушка почувствовала, что аппетита от волнения нет совсем.

Глаза неотрывно смотрели на дверь, но, когда та резко отворилась, она низко опустила голову, стараясь скрыть нахлынувшее смущение.

— Лера, нам идти пора, — огневка вскинула на него глаза, завороженно следя за входящим мужчиной. Драгомир был в темно-красном расстегнутом камзоле, из-под которого сияла кипельной белизны рубаха. Серые глаза смотрели прямо и уверенно, весь собранный, подобравшийся, словно хищный зверь перед броском.

Девушка медленно встала и направилась к нему. Он с удивлением посмотрел на ее голые ноги.

— Ты почему не одета?

Вместо ответа Лера подошла вплотную. От волнения грудь часто вздымалась и перехватывало дыхание."

"— У князя только один выход, правда?

— Это мы еще посмотрим, — сжал челюсти волхв.

— Я может и глупая, но не настолько. Не нужно меня обнадеживать. Я уже смирилась.