Вопрос крови

Он кивнул, потом подошел к столу, сел. Шивон открыла две бутылки лагера, и они принялись за еду. Ребусу было нелегко удерживать вилку, но он проявлял настойчивость и, несмотря на брызги соуса на столе, рубашки своей не запачкал. Они ели молча, лишь изредка обмениваясь впечатлениями от еды. Когда трапеза была окончена, Шивон убрала посуду и тщательно протерла стол.

— Хорошо бы тебе в список продуктов добавить еще салфетки, — посоветовала она.

— Какой еще «список продуктов»? — Ребус уселся в свое кресло, примостив себе на бедро вторую бутылку лагера.

— Ты это о сладком креме говоришь?

— Нет, я имею в виду, в ванной — обеззараживающий.

Она покорно пошарила в ванном шкафчике, заметив, что ванна полна до краев. Вода по виду была холодной. Она вернулась с синим тюбиком.

— От порезов и воспалений.

— Подойдет.

Взяв у нее тюбик, он наложил на обе руки и втер в них толстый слой крема. Она открыла вторую бутылку для себя и села с ней на диванный валик.

— Может, мне спустить воду?

— Какую воду?

— В ванне.

Ребус вскинул на нее глаза:

— Кто это тебе рассказал?

— Доктор в лечебнице. Кажется, он тебе не поверил.

— Вот тебе и врачебная тайна, — пробормотал Ребус. — Он, по крайней мере, подтвердил, что это ожоги от кипятка, а не от огня, а? — Шивон лишь пренебрежительно сморщила нос. — Ну спасибо, что решила меня проверить.

— Я только усомнилась в том, что можно так ошпариться, моя посуду.

— Я спущу ее после. — Откинувшись в кресле, он глотнул из пивной бутылки. — А пока… как мы будем вести себя в отношении Мартина Ферстоуна?

Она пожала плечами, пересев с валика на диван.

— А как мы можем себя вести? Совершенно очевидно, что ни ты, ни я его не убивали.

— Всякий пожарный скажет тебе одно: если хочешь кого-нибудь порешить и уйти безнаказанным, напои его до беспамятства, а потом включи жаровню.

— Вот как?

— И любому копу это также известно.

— Что не означает, будто не мог произойти несчастный случай.

— Мы с тобой копы, Шивон, и хорошо знаем: виновен, пока не доказано обратное. А когда этот Ферстоун успел подбить тебе глаз?

— Откуда ты знаешь, что это он? — По выражению лица Ребуса она поняла, что вопросом своим чуть ли не оскорбила его. Она вздохнула: — В последний четверг перед своей гибелью.

— Что же произошло?"

"— По-видимому, он выслеживал меня.